Таврические и приазовские русы

Византийцы были знакомы с русами до летописной даты призвания варягов в 862 году. В начале IX века русы совершили набеги на византийские города: Амастриду в Малой Азии и Сугдею в Крыму (в древнерусской традиции Сурож). Об этих событиях остались подробные рассказы в житиях местных святых: Георгия Амастридского и Стефана Сурожского.

Житие Георгия Амастридского было написано между 820 и 842 г. Архиепископ Георгий Амастридский родился около 760 года, скончался около 806 года. При жизни он был жестким противником иконоборчества, за что и был канонизирован. А после кончины, как и полагается святому, стал творить чудеса. Среди чудес было и такое:

«То, что следует далее, и еще более удивительно. Было нашествие варваров, руси, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они – этот губительный на деле и по имени народ, – начав разорение от Пропонтиды (пролив Босфор) и посетив прочее побережье, достигли, наконец, и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но против у всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их нечестивые алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого готового противостоять. Лугам, источникам, деревьям воздается поклонение. Верховный промысл допускает это, может быть, для того, чтобы умножилось беззаконие, что, как мы знаем из Писания, много раз испытал Израиль.

Пастырь добрый не был на лицо телом, а духом был с Богоми, внепостижимых судах его читая, как посвященный, лицом к лицу, медлил заступлением и откладывал помощь. Но наконец он невозмог презреть, и вот он и здесь чудодействует не меньше, чем в других случаях. Когда варвары вошли в храм и увидели гробницу, они вообразили, что тут сокровище, как и действительно это было сокровище. Устремившись, чтобы раскопать оное, они вдруг почувствовали себя расслабленными в руках, расслабленными в ногах и, связанные невидимыми узами, оставаясь совершенно неподвижными, жалкими, будучи полны удивления и страха и ничего другого не имея силы сделать, как только издавать звуки голоса».

Данное происшествие могло случиться между 806 и 830-ми годами. После кончины святого, но минимум за несколько лет до написания жития (иначе автор жития Игнатий обязательно указал бы на то, что событие произошло недавно). Обращают на себя внимание слова: «руси, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого». То есть, в это время русы уже «прославились» в Византии, причем не с лучшей стороны.

«то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен».

 «избиение иностранцев» это ритуал известный у древнего арийского населения Крыма – тавров. Античные авторы писали о нетерпимости тавров к иностранцам и об обычае приносить гостей в жертву богам (ксеноктония). Похоже, что Игнатию, русы представлялись, если не прямыми потомками тавров, то народом, сохраняющим их древние традиции.

Для греческих писателей X – XII вв. (Льва Диакона, Константина Манассии) русы – это тавроскифы, то есть потомки ираноязычных кочевников Причерноморья и тавров. Не исключено, что остатки тавров действительно смешались с русами, передав им что-то из своих традиций.

О жизни Стефана Сурожского известно мало. Скончался он в конце VIII века. Отсюда набег русов на Сурож (Сугдею) датируется концом VIII - началом IX века. Рассказ о набеге русов на Сурож сохранился только в русском переводе и говорится там следующее:

«По смерти святого (Стефана Сурожского) минуло мало лет. Пришла рать великая русская из Новгорода, князь Бравлин весьма силен и, попленив от Корсуня до Корчева, со многою силою пришел к Сурожу. Десять дней продолжалась злая битва, и через десять дней Бравлин, силою взломав железные ворота, вошел в город и, взяв меч свой, подошел к церкви Святой Софии. И разбив двери, он вошел туда, где находится гроб святого. А на гробе царское одеяло и жемчуг, и золото, и камень драгоценный, и лампады золотые, и сосудов золотых много. Все было пограблено. И в тот час разболелся Бравлин, обратилось лицо егон азад, и, лежа, он источал пену. И сказал боярам своим: «Верните все, что взяли». Они же возвратили все и хотели взять от туда князя. Князь же возопил: «Не делайте этого, пусть останусь лежать, ибо хочет меня изломать один старый святой муж, притиснул меня, и душа изойти из меня хочет»… И не вставал с места князь, пока не сказал боярам: «Возвратите все, сколько пограбили, священные сосуды церковные в Корсунии Корчеве, и везде, и принесите сюда все и положите к гробу Стефана».

И затем устрашающе говорит святой Стефан князю: «Если не крестишься в моей церкви, не уйдешь от сюда и не возвратишься домой». И возопил князь: «Пусть придут попы и окрестят меня. Если встану и лицо мое вновь обратится, то крещусь». И пришли попы и архиепископ Филарет, и сотворили молитву над князем, и крестили во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И снова обратилось лицо его вперед. Крестились же с ними все его бояре. Но еще шея его болела. И сказали попы князю: «Обещай Богу, что всех мужей, жен и детей, плененных от Корсуни до Корчева, ты велишь освободить и вернуть назад». Тогда князь повелел отпустить всех пленников восвояси. И в течение недели не выходил он из церкви, пока не дал великий дар святому Стефану. И отошел, почти в город, людей и попов. И, услышав об этом, другие ратники опасались совершать нападения, а если кто и совершал таковые, то уходил посрамленным».

Рать великая русская не могла прийти из Новгорода Великого просто потому, что такого города в первой половине IX в. не существовало. «Новгород» здесь буквальный перевод греческого Neapoliz, стоявшего в оригинале. Соответственно, этот «Новгород» не может быть отождествлен с Новгородом Великим. Вероятнее всего, это известный по источникам Неаполь Скифский, находившийся около современного Симферополя. И русы Жития Стефана – это те же жители Северного Причерноморья, о которых говорилось и в рассказе об Амастриде.

Продолжает историю русов и Византии константинопольский патриарх Фотий. Его свидетельства о походе русов на Царьград в 860 году широко известны. Их использовал один из авторов Повести временных лет, приписав знаменитое нападение киевским правителям Аскольду и Диру. Но русы Фотия к Киевской Руси отношения не имеют.

Вот что Фотий написал о русах в том же 860 году:

«Я вижу, как народ грубый и жестокий окружает город, расхищает городские предместья, все истребляет, все губит – нивы, пастбища, стада, женщин, детей, старцев, юношей, – всех поражает мечом, никого не жалея, никого нещадя. Всеобщая гибель! Он, как саранча на жатву и как плесень на виноград… или наводнение, или не знаю, что назвать, напал на нашу страну и истребил целое поколение жителей.

Где теперь наш царь христолюбивый (император Михаил III, правивший тогда, в 860 г. воевал с арабами)? Где воинство? Где оружие, машины, военные советы, припасы? Не других ли варваров нашествие удалило и привлекло к себе все это? Царь переносит продолжительные труды за пределами, вместе с ним отправилось переносить труды и войско, а нас изнуряет очевидная гибель и смерть, одних уже постигшая, а к другим приближающаяся. Этот скифский, и грубый, и варварский народ, как бы выползши из самых предместий города, подобно полевому зверю, истребляет окрестности его.

Народ неименитый, народ несчитаемый, народ, поставляемый наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода на нас, незначительный, но получивший значение, униженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства, народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием, неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так грозно и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская волна, и истребил живущих на этой земле, как полевой зверь траву или тростник или жатву»

В 867 году патриарх Фотий написал «Окружное послание» где русы уже подданные и друзья. Упоминает Фотий о набеге 860 года и говорит о крещении русов и утверждении русской епархии.

«(…) И не только этот народ (дунайские болгары, принявшие крещение в начале 860-х гг.) променял первое нечестие на веру в Христа, но даже многими многократно прославленные и в жестокости и скверноубийстве всех оставляющие за собой русы, которые, поработив находящихся кругом себя и от сюда помыслив о себе высокое, подняли руки и против Ромейской державы, – в настоящее время даже и сии променяли эллинское и нечестивое учение, которое содержали прежде, на чистую и неподдельную веру христианскую, с любовью поставив себя в чине подданных и друзей наших, вместо грабления на си великой противна с дерзости, которую имели незадолго. И до такой степени в них разыгралось желание и ревность веры, что приняли епископа и пастыря и лобызают верования христиан с великим усердием и ревностью»

Константин Багрянородный, относя события к патриаршеству Игнатия (867-877), пишет о заключении с русами мирного договора и прибытии епископа в страну русов.

«И народ росов, воинственный и безбожный, посредством щедрых раздач золота, серебра и шелковых одежд, он (император Василий I Макодонянин, правивший в 867-886 гг.) привлек к переговорам и, заключив с ними мирный договор, убедил их сделаться участниками спасительного крещения и расположил принять архиепископа… Он (архиепископ), прибыв в страну названного народа, был принят ими благосклонно по следующему поводу. Князь этого племени, собрав собрание подданных и председательствуя сокружающими его старцами… приглашает… архиерея и спрашивает, что он намерен им возвестить и чему их научить. Архиерей предложил им Евангелие и рассказал о некоторых чудесах Нового и Ветхого Завета».

В сообщении Константина важно то, что архиепископ отправился в страну русов и вел переговоры с их правителем.

Где находилась эта страна, очень определенно говорит автор XI в. Георгий Кедрин, используя материалы предшественников (во времена самого Кедрина Киевская Русь уже затмила остальные):

«Народ скифский, около Северного Тавра обитающий, лютый и свирепый… испытавши  гнев Божий (после нападения на Константинополь), в страну свою возвратился. Потом прислав в Царьград посольство, просили сподобить их святого крещения, которое и получили». 

В 879 г. в перечислении епархий Константинопольского патриаршества впервые упоминается Росская епархия. Известно, что просуществовала она до XII в. Тут уместно напомнить, что Владимир крестил Русь в 988 году. 

Росская епархия неизменно упоминается в церковных уставах византийских императоров, по крайней мере, с Льва VI (886-912), занимая 61 место в перечне. Позднее она становится архиепископством. В отличие от Киевской Руси, эта Росия попадает, в конце концов, под власть Константинополя. В договоре между Византией и Генуей 1169 г. генуэзским кораблям разрешается торговать по всем владениям Византии, но для посещения Росии и Матрахи (Тмутаракани) требовалось особое разрешение.

При изучении итальянских средневековых карт было обнаружено, что Varangolimen («залив или гавань варягов») соседствует с мысом Rosofar. На другой стороне полуострова карты фиксируют Uarangido, Casai de li Rossi и, наконец, в Перекопском заливе упоминается Insula rossa. О примерном времени появлении этих названий говорят другие крымские названия как Zacharia, Cacaria, Bacinachi, соотносимые с хазарами и печенегами.

Сообщения византийских и части восточных авторов показывают, что в IX веке византийцы представляли себе русов, как обитателей Тавра, то есть Крыма. Арабские географы писали о русах на Дону и Приазовье. В арабском сочинении «Пределы мира» говорится о городе Руссия:

Все они (эти реки) берут начало в… горе, называемой Аскаска, и текут на запад, пока не соединятся в одну реку, которая затем течет до земли булгар, поворачивает на восток, пока не дойдет до границ земли русов, и там разветвляется. Один ее рукав течет до города Матраха (Тмуторокань) и впадает в море между ним и городом Русийа.