Дожди, косые дожди…

Марина Хлебникова спела о непогоде с далёкого Севера страшно давно. Где деревья выше, мамы моложе, мы зелены, а жизнь прекрасна, интересна, сказочно-загадочна и впереди. Деревья местами ещё выше, мамы живы, зрелость часто не хуже юности, а жизнь хороша.

Дождь хлестал сегодня в окно, прорываясь через сетку и почти залив подоконник. Подоконники делал Валера, бывший капитан нашей бывшей команды бывшего спортивного класса. У него золотые руки, любовь к столярным делам с самой школы и мастерство в промежутках между вахтами. Рабочий стол нашего сына вмещает не только системник с монитором и прочими нужными компу штуками. На его четырёх метрах длины отыскалось встать и лечь разному картону, клею, краскам, кистям, разным хитрым ножам, скульптурному пластилину и даже отыскалось место не собранным паззлам с демоном Врубеля. Стол собрал, ошкурил, выгладил и отполировал Валера, честь ему и хвала. 

В пору дождей, косых дождей Хлебниковой он стригся почти под расчёску или под неё, носил правильные пацанские джинсы с олимпийкой, едва-едва свёл сижу один в четырёх стенах точками, тушью и иглой с ниткой на костяшке кисти. Капитан сходил в армию, встретил любовь всей жизни, два раза стал папой и едва не врубил дуба из-за приступа несколько лет назад. Всё обошлось, кардиодиспансер нашей области прекрасен, дождей с той поры пролилось уже немало и дай-то Бог ему увидеть их ещё очень много.

Дожди по прогнозу должны продержаться до выходных, помочь нам перевалить их с нормальным настроем из-за передышки, а уж дальше выйдет, как выйдет. 

- Египет на улице, пап, не ходи туда, не ветер, а самум какой-то, как наждак.

Не больно-то и хотелось, честное слово. Это пустыня Мохаве, здесь звери прошли миллионы лет эволюции, чтобы выживать каждый день. А аквариумная ящерка? Не, не жилец… Скоро ли он помрёт, компадре? Скоро, амиго, скоро, хлестать кактусовую мне без лайма с солью.

Мультфильм о хамелеоне Ранго, гремучке Джейке с пулемётом на хвосте, курице со стрелой в глазу, вороне-навахо в шляпе и прочей кодле ужасающих фурри-монстров хорош спустя пятнадцать лет с выхода. Первая настоящая жара припёрлась на моей памяти в самую юность, в семнадцать лет, до того лишь редко напоминая о Заволжье, плюс сорок на солнце и даже в тени, и всё детство летними вечерами ласково прося накинуть спецовку из северных запасов деда с бабушкой. Степная сушь со зноем исправились в конце девяностых и страстно практикуют язык на плечо, ожоги лба при выходе в магаз до сих пор, четверть века подводя к мысли свинтить к чертям на Северо-запад, в православное безлюдье, прохладу, шаровые ивы-брокколи, карельскую берёзу и хвойные вокруг деревянных памятников зодчеству.

Дожди косые, хлёсткие и оставляющие капли на листьях в окна даже спустя утро. Этой ночью самарское лето посмеялось над всеми поливалами прошлого вечера, таскавших и таскавших пластиковые вёдра для каштанов, рябин, клёнов и ёлочек двора. Даня собственноручно, вернувшись едва не в полночь, собственноручно опростал пять профессионально-кухонных из-под креметте в сосну под окном, высаженную им с Катей да дедом по переезду сюда. Лето, хитро подмигивающее раскалённым боком солнца на чистом небосводе, натащило серо-чёрные клубы к собачьей ночной вахте и накидало водицы по самое не балуй, извиняясь перед зелёными страдальцами, вместо нормальных насаждений средней полосы самим себе явно напоминая те самые египетские фиговые пальмы. 

Дожди, косые дожди, какие откуда, вы оказались ночь вовремя.

Окно пахнет свежестью, первый раз за полторы-две недели. 

Там всё же просыхает земля и светлеет асфальт, верно.

Но этой ночью там было просто здорово и свежо.