Как я три раза телефоны терял. Телефон #3. Эмигрантский.

Третий телефон я потерял неделю назад. Уже в 33. Выложил из рюкзака, чтобы не раздавить, сам рюкзак плюхнул на каменный пляж, уселся сверху и уставился на море, наслаждаясь шаурмой.

Но мои наслаждения длились недолго. Я принялся сетовать на трудности продвижения книги, что, будь у нас деньги на рекламу, дело пошло бы веселее. И, конечно же, на ум пришла моя незажившая рана несостоявшегося трусового магната.

История такая. Я, мой партнер и еще один наш партнер из Китая три года торговали женскими трусами на Озоне. Бесшовные слипы — это вам не шутки. Очень удобно и под одеждой не выделяются. Бизнес суперский: переключаешь рекламу, пару раз в месяц отправляешь поставку на склад. Практически пассивный доход.

Товарная линейка постепенно разрослась: «базовые» сеты — черный, белый, бежевый — дополнялись сетами «с изюминкой»: пыльная роза, красный, леопард… Леопард я любил особенно. Обозвал набор «Сафари» и смастерил такое маркетинговое описание, что сам ощутил себя в саванне в трусах-слипах, с гордо поднятой головой навстречу красному закату.  Было хорошо. Все свободное время я писал «Опал» — по 8–10 часов в день, а мой партнер учился программировать.

На третий год бизнес окончательно окреп. Появилась возможность откладывать деньги. И, разумеется, мы сразу погрузились в мечты. Партнер выбирал нам квартиру в Германии, а я зашпрехал на дойче. «Их хайсе Саша. Их бин аус Русланд». Упоролся в немецкую грамматику, тыкал в предметы и громко сообщал окружающим: «Это айнэ кляйне катцэ, а погода сегодня бевёлькт». Замечтался до того, что увидел себя уже в Берлине, где «Опал» продают миллионными копиями, ко мне в очередь выстроились Netflix и HBO, а я такой: «Не торопите. Нужно подумать».

Но в нашу скромную трусовую отрасль ворвался «Честный знак». Бестолковая экономическая политика, которая сразу сделала невыгодной торговлю китайским товаром, а нашего партнера вообще грозились депортировать. Конечно, подвернулись и серые схемы, но мы, в отличие от «Честного знака», действительно оказались честными, все распродали и закрылись.

Видя назревающий кризис, уехали заграницу. Партнер к тому моменту нашел работу программистом. Но привычка к свободной жизни осталась, и спустя 8 месяцев он решил, что платят ему слишком мало (что было не так), работает он слишком много (ну, тут субъективно), поэтому пора уходить.

Я, конечно, поддержал! Ура, гуляем, играем в комп сутками, пишем, программируем и радуемся морю. В итоге новая работа не прыгнула партнеру в объятия, а мне и подавно. Но со мной все понятно, я ее и не искал, просто примазался к общей грустинке. Отложенные доллары закончились. Так что на пляже мы сидели подавленными. И такой я в своих глазах был бедненький, что, прикончив шаурму, резким движением встал и, преисполненный жалости к себе, поплелся домой.

Уже у поджопного магазина заметил пропажу телефона. На этот раз сомнений не было. Я помнил, где его выложил. И почему-то сходу уверился, что на пляже его никто не взял. Даже не сомневался, что вернусь, а он там. Ну не может во всем так не везти. Оказалось, может. И снова! Мы звонили, а трубку никто не брал, хотя мобилку не отключили. В этот раз мистического настроения не было. Просто хотелось куда-нибудь провалиться.

Дома я собрался морально, обратился к его сиятельству чату GPT, и тот быстренько растолковал мне про сервис Google для отслеживания местоположения телефона. Сработало. Оказалось, кто-то уже нашел его и припер в местную полицию. Я возрадовался, прибежал за ним, мне все вернули и дали номер спасительницы — русской девушки Екатерины.

Я написал ей СМС с благодарностями, но она не ответила. А зря! Я бы подарил ей трусов. Ведь в память о былых подвигах привез с собой несколько нераспакованных. Модель с сеточкой, которую мы между собой с нежностью называли «красавчики».

Но настроение у меня все-таки поднялось. Буря рано или поздно утихнет — и не такое переживали. А понимание того, что в мире есть всякие Кати, которые, найдя чей-то телефон, не ленятся и несут его в полицию, — дорогого стоит.