Книжный облом...

О, вы тоже попались на эту удочку? Купились на многообещающую аннотацию, проглотили хитроумный сюжет, переживали за героев, строили теории, пили успокоительное, когда автор убивал любимого персонажа... А потом дочитали до конца, перевернули последнюю страницу и почувствовали себя полным идиотом, потому что последние два часа своей жизни вы потратили на разбор полётов того, что оказалось просто тупым розыгрышем. Давайте честно: тупая концовка интересной книги — это как французский поцелуй с закрытыми глазами, когда в конце выясняется, что вы целовали не французскую модель, а своего соседа Петровича, который просто решил пошутить и зачем-то надел парик.

Самый популярный приём, который доводит до белого каления — это «А это был всего лишь сон!». О, боже, какая же это гениальная находка для писателя, у которого закончились чернила или кончились идеи на триста пятидесятой странице. Главный герой двадцать глав искал убийцу, пытал свидетелей, терял друзей, потерял руку в финальной битве с драконом, а потом просыпается и говорит своей маме: «Мам, мне приснился такой страшный сон! А на завтрак оладьи?». И все! Конец. Автор, видимо, решил, что читатель — это такой же безмозглый биоробот, которому можно скормить этот поворот и сказать: «Ну ты чего, расслабься, это же ирония!». Какая, к чёрту, ирония?! Я иронию в собственном кошельке вижу, когда покупаю эту книгу, а не на последней странице, где персонажи превращаются в тыквы.

Или второй по популярности дебильный ход — это «Он всё это время был мёртв». Ах ты ж чёрт! Значит, я триста страниц читал про приключения трупа? У него там была любовь, страсть, он пил кофе, нюхал цветочки, а он, оказывается, лежал в морге и гнил? Ну гениально, Шекспир отдыхает. Это всё равно что смотреть футбольный матч, болеть за команду, а в конце узнать, что это была игра в PlayStation и её просто выключили. Спасибо, кэп, ты открыл мне глаза на несовершенство мироздания. Чувствуешь себя полным ослом, когда начинаешь вспоминать все эти логические цепочки, которые ты выстраивал в голове, и понимаешь, что автор просто плюнул на всё и пошёл пить чай, потому что его замучил издатель.

Но король всей этой вакханалии безумия — это концовка «А злодей-то вовсе и не злодей, а просто несчастный ребёнок, которого никто не любил». О, как трогательно! Значит, я должен прослезиться и простить гада, который вырезал целую деревню, потому что у него в детстве отобрали игрушку? Да плевать я хотел на его психические травмы! Я хочу крови, я хочу справедливости, я хочу, чтобы его расплющило роялем, который, кстати, тоже был роялем в кустах, — ещё один любимый приёмчик дешёвых драматургов, когда из ниоткуда вылетает спаситель, решает все проблемы и говорит: «Я тут просто мимо проходил, но у меня есть волшебная таблетка от всех болезней».

Знаете, что ещё бесит? Открытый финал. Господи, какой же это трусливый ход для автора, который боится, что его поругают настоящие фанаты. «А там пусть каждый придумает сам». Серьёзно? Я тебе заплатил деньги, чтобы ты мне историю рассказал, а не чтобы я сам себе додумывал, как главный герой переплыл океан на надувном матрасе или умер от несварения желудка. Это как прийти в ресторан, заказать утку, а тебе приносят сырое яйцо и говорят: «А ты сам представь, как из него мог бы вылупиться изысканный паштет, включи фантазию!». Ну нет, иди ты в баню со своей постмодернистской философией!

И ещё отдельная песня — это когда всё в конце решается какой-то магической фигнёй, которая вообще никак не объяснялась в первых девяти десятых книги. Автор просто вспоминает на двести восьмидесятой странице, что у него есть такая волшебная палочка, и бац! — все воскресли, зло повержено, мир спасён, а герои женились и уехали на ферму разводить кроликов. Это настолько оскорбительно для моего интеллекта, что хочется залезть в книгу, вытащить оттуда автора за шкирку и трясти, пока у него не выпадут все эти штампы из головы вместе с мелкими монетками на удачу.

В итоге сидишь, закрываешь обложку и чувствуешь пустоту. Не от глубокого философского смысла, а от осознания, что ты только что проглотил огромный пирожок с начинкой из тухлой капусты, который украсили сверху красивой розочкой из масла. И эта розочка — первый триста страниц, а капуста — это последние две. И ты такой злой, что готов пойти и написать свой гениальный роман, где в конце главный герой выйдет из-за стола, подойдёт к читателю и даст ему в лоб за то, что тот вообще поверил в эту чушь. Но нет, мы мазохисты. Мы снова купим следующую книгу этого автора, потому что аннотация снова будет офигенной, и снова будем надеяться, что на этот раз обойдётся без роялей и Петровича с его дурацким париком.