Горе от ума.
Автор: Карина Римская
Люди спрашивают, все ли у меня хорошо.
Потому что я молчу.
Но я не молчу. Я думаю. Голова не выключается никогда. И в этой тишине, которую они принимают за пустоту, идет война.
А потом взгляд возвращается. Переходит на них. Мгновение я молчу и смотрю, не понимая, чего от меня хотят. А когда понимаю, по их беспокойному взгляду, усмехаюсь.
«Я просто слишком умная. Со мной частенько такое. Ухожу вглубь себя».
Они смеются. Им легко. Им кажется, что это кокетство или эгоизм. В этот момент я еще не до конца вернулась. Часть меня все еще там. В чужом разговоре. В чьей-то смерти. В сцене, которую я не успела додумать.
Я прогоняю их через себя. Их боль становится моей. Их ненависть застревает в груди, пока я киваю на слова, которых не слышу.
Я не сочиняю.
Я проживаю.
«Слишком умная» звучит как шутка. А на самом деле это горе. От ума. Настоящее. С которым не справиться ни сном, ни отдыхом.
Можно выйти из комнаты. Из головы нет.
И случилось это очень давно.
Этот процесс начался как только я попала в больницу. Не в силах сказать ни слова, ни пошевелиться. Девочка в десять стала думать, как будто ей двадцать. В момент она повзрослела. Начала придумывать миры, где болезней нет, где ей хорошо. Где она гуляет вместе с друзьями и владеет магией. В этих мирах ей было хорошо.
Ничего не напоминает? Марьям Петросян в «Дом, в котором...» писала об этом же. О никому не нужных детях-инвалидах, которые придумали себе сказку и, спустя много поколений выпусков, сами начали в эту сказку верить.
Поэтому мне и откликнулась эта книга.
Я тоже была инвалидом.
Но я не поверила в свою сказку. Где реальность, а где мечта, для меня никогда не смешивались. Просто только так на тот момент жить было легче. Только так я не замечала трубки по всему телу, аппарат жизнеобеспечения, который мерзко и постоянно пикал. Только так я не возвращалась к тем часам. Только так я и справилась.
Зато я написала. Эти миры. И мои миры стали жить на бумаге.
Тишина не всегда пустота. Иногда она набита битком. Людьми, которых нет. И которые, тем не менее, живут внутри меня громче всех.