Календарь - это не способ счета дней (ц)

Вы же знаете, что такое роман-фельетон?

Конечно, знаете.

Берется сюжет, где герои претерпевают и превозмогают, в конце получают, кто что заслужил (с учетом социального положения и плохого \ хорошего поведения в предыдущих главах), приправляется многобуквенными рассуждениями о несправедливости и утопическими советами «как всё обустроить», печатается в газете по главам, раз в неделю, регулярно повторяется краткое содержание предыдущих серий (читатели же склеротики, у них кратковременная память совсем кратковременная). После опубликования романа \ части автор получает люлей от недовольного правительства за пропаганду, разжигание, порнографию и прочие нехорошие вещи.

Что такое «женский роман», вы тоже, разумеется, знаете.

Это про любовь-морковь, те же претерпевания и превозмогания, с обязательным хэппи-эндом.

Теперь уберите многобуквенное морализаторство, прямые воззвания к власть имущим: «А что вы такие нехорошие?!», - перенесите действие в Страну Восходящего Солнца – и вуаля - перед вами «Сливовый календарь любви» Тамэнага Сюнсуя.

Роман публиковался по свиткам, частями.

Действующие лица – гейши, прислуга, горожане. Они же были и благодарными читателями.

Формально «Календарь» относится к жанру нидзёбон – повествованию о чувствах и повседневных заботах (да и стиль написания – чередование прозы и стихов, использование просторечий – подталкивает к такому выводу), но я бы все же отнесла его к романам-фельетонам. И поставила рядышком с Сю, Крестовским, дю Террайлем и прочими великими.

Да, герои временами картонны вырезаны из бумаги митиноку, делятся на однозначно хороших и категорически плохих.

Да, deus ex machina выскакивают, как чертики из табакерок, а рояли дадайко и кото прячутся в кустах саду камней.

Но самое главное «да» - развлекательная, "простая" литература приводила в такой ужас министров государевых, что наборные доски разбивали, авторов и типографов штрафовали, сажали в тюрьму и наказывали колодками.

Тамэнага Сюнсуй провел в колодках сто дней, был отпущен на свободу и через год умер.

Больше ничего рассказывать не буду.

Я почти уверена, что вы уже забрались в кресло, укутались в плед, налили зеленого чаю и открыли «Сливовый календарь любви».