Гибель реципиентки, или Где грань между каноном и плагиатом?

Недавно меня опять ткнули носом в то, что не разбираюсь в дамских романах. И что мне нравятся тексты авторов, которые нагло плагиатят у матриархов жанра. Конкретно - я привела как один из примеров "бытового фэнтези без выраженной любовной линии" серию "Докторша" Наталии Шнейдер. Причем "Докторша" - далеко не первое бытовое фэнтези у этого автора, там их минимум с полдюжины циклов, и от серии к серии любовная линия съеживается. 

И тут пришли гневные обличители, решившие поучить меня тому, как читать дамские романы, которые (обличители, а не романы), дескать, "не могли пройти мимо":

Признаюсь честно: о существовании в природе этой самой "Средневековой истории" Гончаровой я узнала только из гневных реплик Эйты. Раньше мне этот автор не попадался. Ради любопытства посмотрела первые главы и поняла, что и слава богу, что не попадался. Не буду озвучивать, что мне не понравилось. У Гончаровой, если судить по рейтингам, большая армия читательниц-почитательниц. Если напишу то, что думаю, прибегут и будут требовать, чтобы я срочно вот прям сейчас прочитала все 100500 великих романов Гончаровой и пламенно ее полюбила. Ну нафиг.

Дело не в этом.

Факт остается фактом: героини обеих циклов попадают в тушки реципиенток, загибающихся от родильной горячки. Обе героини имеют медицинское образование, поэтому они посылают нахрен местных эскулапов и выживают. Это заставило Эйту "испытать чувство дежа-вю" и посчитать написанный значительно позже цикл Шнейдер плагиатом. 

Ну - ок. Каждый имеет право считать что угодно. Меня же заинтересовал психологический феномен восприятия тех или иных сюжетных ходов "каноном" или "плагиатом". 

Некоторое время назад меня, например, убеждали в том, что схожесть сюжетной схемы в текстах Милены Завойчинской и Ульяны Муратовой (сыщик-аристократ возвращает возлюбленной неправедным путем отнятое у нее наследство). Дескать, это - канон,  и я просто не разбираюсь в жанре, иначе бы знала, что текстов с такой сюжетной схемой - те же самые 100500. 

И вот я задумалась: где грань между каноном и плагиатом?

Возьмем тот же эпизод переселения попаданки в тушку рецепиентки. 

Как правило, действие начинается с того, что помирают две женщины - в нашем мире и неком "иномирье" - фэнтезийном или альтернативно-историческом. Сам момент смерти потенциальной попаданки - даже не шаблон, а архетип, основанный на древних верованиях в то, что после смерти наша душа продолжается существовать в каком-то ином качестве. "Вы ушли, как говорится, в мир иной". (с). 

Правда, некоторые авторы умудряются сломать и этот шаблон. Скажем, у Васильева и Беляева в "Хозяйке железной дороги" земных девушек похищают, инсценируя их смерть в нашем мире. Впрочем, эти два джентльмена известны, во-первых, как великолепные знатоки масс-литературы, прекрасно изучившие все шаблоны и каноны, и. во-вторых, как любители эти каноны ломать. (Пока перечитывала то, что написала, вспомнила "Наперекор канонам" Елены Малиновской - старенькая, но очень милая история, в которой похитителям нужно именно тело жительницы Земли). В некоторых текстах Карины Деминой наших современниц тупо приглашают в иномирье на работу как узких специалистов. Кстати, приглашение на работу молодого специалиста, готового на самые странные условия, - довольно распространенный прием, но такие истории нельзя считать чистым "попаданчеством", героям не приходится ни за кого себя выдавать, им помогают адаптироваться в иномирье, учитывая земное происхождения.

Я сейчас о шаблонном варианте развития сюжета: душа нашей современницы попадает в тело некой чаще всего аристократки в магическом или альтернативно-историческом мире. Это тело может выглядеть сильно отлично от первоначального, земного, вместилища души, носить другое имя (впрочем, нередко созвучное с именем потенциальной попаданки). Но это тело должно откуда-то взяться. Причем оно должно быть лишено той души. которая обитала в нем изначально. 

Довольно экзотичный и редко встречающийся вариант - душа реципиента находится в тяжелой депрессии и не хочет жить. Такой обыгран в "Как приручить дракона" у Евгения Капбы. Впрочем, Капба - не женщина и бытового фэнтези не пишет. В дамских романах что-то смутно припоминаю - но раз не помню, значит не интересно.

Берем именно шаблон и начинаем рассуждать.

Каким должно быть тело рецепиентки?

Во-первых, достаточно молодым. Реинкарнироваться в древнюю старуху - так себе завязка дамского романа.

Во-вторых, тело должно иметь высокую степень сохранности. Реинкарнироваться в безголовый обрубок - тоже не та история, которая привлекательна для дам-читательниц. То есть реципиентка, конечно, от чего-то померла, особенно если не особо хотела жить, но руки-ноги-голова остались на месте.

И вот теперь начинаем перебирать ситуации, в которых средневеково-фэнтезийная дама могла помереть, но сохранить свою тушку для попаданки.

Варианты:

1. Просто какая-то болезнь. Скажем, воспаление легких. Реципиентка заболевает, мечется в горячке, очухивается уже с душой попаданки. Встречалось, и не раз.

2. Утопление. Вариант, подходящий для создания драматической коллизии. "Графиня изменившемся лицом бежит к пруду" (с). То есть реципиента с горя топится, тушку вытаскивают, попаданка доказывает, что ни о чем таком не думала, и начинает разгребать проблемы рецепиентки. Тоже бывало и не раз. У той же Дии Семиной, например.

3. Пожар и прочие стихийные бедствия. Встречается достаточно редко, но несколько раз попадалось. Впрочем, женская тушка с кожей, покрытой рубцами от ожогов - это не то, что нужно для любовного романа. Попадалось именно как одна из основ для создания образа "непривлекательной для мужчин" героини. Поэтому повреждения тушки в процессе стихийного бедствия, как правило, ограничиваются чем-то, упавшим на голову. Героиню спасают, она приходит в себя и вполне законно может нести любую чушь - мало ли как после такого ужаса мозги у бедной барышни сдвинулись?

4 Самый, пожалуй, распространенный вариант - упала и ударилась головой. Почему-то рецепиентки предпочитают падать на лестницах. Но только за последние пару месяцев мне попалось четыре (!) текста с таким началом. Не знаю, в чем виноваты лестницы. Это какой-то психологический штамп. Падать вообще-то дамы могли откуда угодно. Даже с лошади - дамы ездили верхом довольно давно.

Скажем, вот портрет Изабеллы Бурбонской кисти Веласкеса.

Но с лошадей почему-то тушкам для попадания падать не принято. Падают будущие тушки попаданок исключительно на лестницах. И бьются головой. А голова - дело темное. То ли моментально померла, то ли полежала немного и очухалась - оба исхода для окружающих вполне нормальны. И "загоны" ударенной головой попаданки тоже особо не шокируют.

А теперь вернемся к родильной горячке, которая, по мнению почитательниц Гончаровой, является плагиатом. Фразы "Господин Н. - вдовец, его жена умерла от родильной горячки" или "Мать не помню, она умерла в родах" воспринимаются как норма. Вот статья из ВИКИ. https://en.wikipedia.org/wiki/Historical_mortality_rates_of_puerperal_fever ВИКИ, конечно, еще тот источник, но порядок цифр по ней понять можно. Там есть таблица: середина 19 века, вполне себе цивилизованная Вена. Процент смерти в родах в отдельные месяцы достигает четверти от общего числа родов. Где-то попадалось, что смертность от родильной горячки, если женщина заболела, достигала 80%. То есть для молодой жительницы условного фэнтезийно-альтернотивно-исторического мира риск помереть от родильной горячки был не ниже, чем упасть с лестницы. Точнее, я думаю, гораздо выше. 

Но падение с лестницы считается "законом жанра", а родильная горячка - плагиатом. Почему?

Одно из предположений: условность этого момента. Условное "падение с лестницы" читательницами не анализируется - это элемент общей условности. А борьба с родильной горячкой - это значимый элемент сюжета и жирный мазок в картине, рисующей образ героини. 

В общем, уважаемые любительницы дамских романов! Вы уж определитесь, что есть канон, что - шаблон, а что - плагиат. И не заставляйте меня перечитывать 100500 "розовых" текстов, чтобы иметь право судить о тенденциях. Для анализа теперь есть нейросети. Семух неплохо подрессировал свою https://author.today/post/906357 Заниматься составлением списка "сцен и механизмов" ("226 сцен и 44 механизма встречаются во всех без исключения проанализированных книгах разумеется с небольшими изменениями" - Семух) мне лень даже с нейросетью. 

Меня больше интересует психология восприятия. Что видится читателям как "законный шаблон", а что как "плагиат". Как коллективное воровство друг у друга "сцен и механизмов" превращает плагиат в шаблон?
У кого какие идеи на этот счет?