Если мужчины нет — кого тогда отменили?

Недавно мне встретилось замечательное слово — «андроцентризм».

Звучит солидно. Почти как диагноз, который уже поставили, а пациент ещё даже не успел понять, за что.

Смысл, если отбросить научный туман, примерно такой: мир слишком часто рассматривается с мужской точки зрения, а мужчина принимается за некую универсальную норму.

Хорошо.

Но тут возникает один маленький вопрос.

А если посмотреть на ситуацию с другой стороны?

Если существует андроцентризм, то почему бы не поговорить и о феминоцентризме — когда уже женский опыт становится главным мерилом всего? Если есть мизогиния — неприязнь к женщинам, то существует и мизандрия — неприязнь к мужчинам.

И вот тут начинается самое интересное.

Потому что иногда складывается впечатление, что проблема не в самом перекосе, а в том, кто именно оказался виноватым в перекосе.

Сказать «настоящая женщина» — пожалуйста.
Сказать «женский взгляд» — пожалуйста.
Говорить о женском опыте — совершенно нормально.

Но стоит произнести «настоящий мужчина», «мужской взгляд» или просто предположить, что у мужчин тоже существует собственный опыт, — и где-то уже начинает мигать лампочка.

А ведь мужчина и женщина существуют не только как социальные конструкции и статистические категории.

Они существуют.

Как минимум физически.

И если мы начинаем вычищать из языка всё, что напоминает о мужском или женском начале, возникает странная картина: вроде бы боролись с дискриминацией, а в результате получили новую систему, где теперь надо очень осторожно выбирать, кого именно разрешено считать нормальным.

Самое смешное начинается со слов «настоящий мужчина» и «настоящая женщина».

Если оба выражения используются для обозначения определённого набора качеств — смелости, ответственности, заботы, самостоятельности или чего-нибудь ещё, — почему одно из них автоматически должно быть подозрительным?

А если оба выражения действительно опасны, тогда давайте честно запретим оба.

Не будет ни настоящих мужчин, ни настоящих женщин.

Останутся просто пользователи.

Пользователь № 1.
Пользователь № 2.

И где-нибудь между ними будет сидеть специалист и объяснять, что слово «человек» тоже вызывает у него автоматический триггер.

Вот тут я уже начинаю подозревать, что мы не мир улучшаем.

Мы просто усложняем инструкцию по его использованию.

Пожалуй, проблема не в том, что существует мужской или женский взгляд.

Проблема начинается тогда, когда свой взгляд объявляют единственно правильным, а чужой — патологией.

И тогда возникает очень простой вопрос:

если в мире вдруг не осталось мужчин — это победа над андроцентризмом или всего лишь очень своеобразная психокастрация?

А если завтра выяснится, что женщин тоже стало неудобно упоминать?

Тогда, возможно, следующим великим научным открытием станет отсутствие человека вообще.

Зато стигм не останется.

Наверное.