Утро после отрыва. Хорошо.
Автор: Николай
Рутина въедается в кожу, становится второй кожей, и вот уже каждое «надо» отдаётся тупой болью где-то под рёбрами: защищать диплом юриста, подписывать спонсорские договоры, приглашать это тупое ТВ, улыбаться нужным людям, делать вид, что всё под контролем…
И тут — бах! — срывается стоп‑кран. Спусковым крючком может стать что угодно, самая нелепая мелочь, пустяк, на который в другой день и внимания не обратишь. То ли скандал на работе, когда начальник, раздувая ноздри, орёт так, будто от громкости его правота станет неоспоримой. То ли пара бокалов пива после дня, когда казалось, что ещё одна бумажка — и ты просто рассыплешься в пыль. То ли ноги молодых девушек на параде — эти стройные, летящие линии, от которых вдруг перехватывает дыхание и хочется крикнуть: «А ну‑ка, постойте, дайте насмотреться!»
То ли поток свежего воздуха на Исаакиевской, такой резкий, что кажется — он сдирает с тебя старую шкуру. Или случайная встреча с другом, на фестивале, с которым когда‑то лазил по крышам и верил, что мир принадлежит нам. То ли один короткий, почти случайный поцелуй Капуро — и мир вдруг сдвигается с оси. Мы с приятелями плюём на все дела, задачи, семейные обязанности и проблемы, словно выходим «из системы», чтобы она нас не сожрала. В эти часы ты не человек, ты — искра, вырвавшаяся из цепи, вспышка, которой плевать на правила.
Для меня загул — это не просто побег, это символ завершения проекта, жирная точка, которую ты ставишь не на бумаге, а в собственной голове. В этот момент случается срыв в пике — резкий, головокружительный, когда земля уходит из‑под ног, и ты летишь. И хорошо, что жена делает вид, что ничего не знает, — так проще.
Инстинктивно понимаешь: надо остановиться, выдохнуть, дать себе хоть минуту, чтобы сердце перестало колотиться где‑то в горле — будто ты только что выскочил из вагона на ходу, а поезд унёсся вдаль, и ты стоишь посреди пустого перрона, глотая холодный воздух и чувствуя, как дрожь медленно сползает с плеч.
А потом, уже с похмелья, сесть, обхватить голову руками и подумать: «А зачем всё это?» Зачем эти гонки, эти бесконечные «надо», эти роли, которые мы на себя напяливаем, как чужие костюмы — то ли начальника, то ли примерного семьянина, то ли просто человека, который «держит марку» и ни в коем случае не должен показать, что устал до тошноты.А от звонка мобильного - дергается веко!
Уходить в загул надо не ради самого загула, ради того, чтобы проснуться в чужой квартире с молодой женщиной, имя которой ты не помнишь, и смутным чувством, что вчера ты кому‑то клялся в вечной любви, а сегодня не можешь вспомнить даже лица.
Надо сходить в загул — чтобы отдышаться, пересмотреть ценности, взглянуть на жизнь под другим углом — хоть и сквозь мутную призму вчерашнего, когда даже солнце кажется тусклым, а тени — слишком длинными и будто бы чужими.
Общество, конечно, такие встряски осуждает. «Не солидно, не по возрасту, пора бы уже остепениться!» — шепчут за спиной, и в этом шёпоте столько уверенности, будто кто‑то выписал тебе готовый сценарий на остаток жизни: дача, мангал, внуки, спокойные вечера у телевизора.
Но почему тебя должно волновать их мнение? Пусть они живут по расписанию, с одной женщиной, пусть у них - всё разложено по полочкам, а у тебя сейчас внутри — сплошной сквозняк, и этот сквозняк нужен, чтобы выдуло пыль с застарелых мыслей.
Тебе - скоро сорок, и это какая‑то странная, горькая середина, когда вдруг остро хочется вернуть ту самую комсомольскую молодость — не наивную, не розовую, не из старых фильмов, где все улыбаются и поют хором, а настоящую, с ветром в волосах, с верой, что ты можешь всё, даже невозможное, и с ощущением, что все девчонки - ещё смотрят на тебя, и ты на них, и в этом взгляде ещё нет расчёта, только искра, только азарт. Хочется снова быть тем парнем, который мог сорвать стоп‑кран просто потому, что ему вдруг стало невыносимо ехать дальше по этому расписанию.И сбежать с девушкой, которую видишь впервые на фестивале...и славно отодрать ее на пристанционной лавке.Ночью.
Пока это чувство есть — надо ловить его, хватать за хвост, сжимать в кулаке, как последнюю спичку в промозглом лесу. Потому что потом оно уйдёт, растворится в буднях, в бесконечных делах, в «надо позвонить», «надо заехать», «надо успеть», и останется только тихая грусть по тому парню, который когда‑то умел срывать стоп‑краны "Красной стрелы"...
И эта мысль будет колоться где‑то под рёбрами, напоминая, что жизнь — она не в том, чтобы всё успеть, а в том, чтобы хоть раз сделать что‑то не по плану, просто потому, что душа просила воздуха.
Ты уже «большой начальник» — можешь себе позволить взять отгул на несколько дней, чтобы послать к чёрту всё, что вконец достало. Можно, скажем, выйти в море в Балтийске на военном корабле. Не ради романтики, не ради красивых видов, а чтобы хоть на пару суток вытряхнуть из головы бесконечную череду «надо», «срочно», «к пятнице», «подпиши, согласуй, отчитайся».
Чтобы ветер с Балтики выдул из ушей этот вечный офисный гул, а солёный воздух въелся в кожу вместо запаха кофе и ксерокса. Завести чужую жену в свою каюту и славно отлюбить друг друга. Потом - глазами встречаться на фестивалях - и тихо улыбаться.