Запах, вкус, шершавое

Если честно перечитать почти любой (свой или чужой) черновик, то обнаружится странная вещь. Мир в нём в основном виден. Герои смотрят, замечают, видят и наблюдают. Вокруг них разворачиваются картины, пейзажи, лица. А вот пахнет, звучит, ощущается на ощупь и на вкус в этом мире редко. Мы пишем немое кино в хорошем разрешении и удивляемся, почему оно не оживает.

Пятница — подходящий день, чтобы вспомнить про остальные четыре чувства, о которых мы так небрежно забываем.

Причина этой слепоты, а точнее, этой глухоты и безносости в большинстве случаев понятна. Мы существа зрительные, культура наша зрительная, язык под зрение и заточен. Слов для того, что мы видим, у нас в разы больше, чем для того, что мы нюхаем. Попробуйте описать запах кофе, не прибегая к слову «кофе» и к сравнениям, и вы почувствуете, как беден словарь. Проще написать «в кухне пахло утром», чем честно передать этот запах. И мы идём по лёгкому пути, оставляя мир плоским.

А между тем именно эти «нижние» чувства держат память крепче всех. Целые эпохи собственной жизни мы храним не в картинках, а в запахах. Хлорка бассейна из детства, мокрая шерсть собаки, чужой парфюм в лифте, от которого вдруг подгибаются ноги. Запах не описывает, а он, скорее, открывает дверь. Один точный запах в тексте делает больше, чем абзац визуальных подробностей, потому что он бьёт читателя не в глаз, а куда-то под рёбра, в его собственную память.

То же и с осязанием. Мир героя становится настоящим не тогда, когда мы видим комнату, а когда чувствуем, что пол под босой ногой холодный, что чашка обжигает, что свитер колется, что чужая рука сухая и шершавая. Тело читателя отзывается на телесное мгновенно, помимо всякого анализа. Мы можем не поверить описанию чувств героя, но мы не спорим с тем, что ему холодно.

И вкус — самое запущенное из всех. Герои в книгах едят на удивление редко и почти всегда безвкусно: «пообедали», «выпил кофе». А ведь вкус — это характер. То, как человек ест, что он выбирает, чем брезгует, что напоминает ему детство, говорит о нём больше иных монологов. Через слова «горькое», «солёное», «приторное», «металлический привкус страха» во рту можно визуализировать множество сцен, не описывая их напрямую.

Сразу хочу предупредить, что важно и не удариться в другую крайность. Ведь наша цель как писателя не в том, чтобы в каждом абзаце добросовестно отчитаться по всем пяти чувствам, как по чек-листу. Тогда это может превратиться в приторную инвентаризацию. Не перебарщивайте. Одно точное ощущение на сцену часто сильнее пяти приблизительных. Мастерство автора проявляется как раз не в количестве, а в выборе того единственного запаха или прикосновения, которое здесь, конкретно в этой сцене всё решает.

Так что вот вам пятничное, ни к чему не обязывающее упражнение. Возьмите любую свою сцену и спросите:

«Чем здесь пахнет? »

«Что герой чувствует кожей? »

А для самых смелых попробуйте:

«Есть ли во рту вкус? »

Главное не забывайте, что не нужно описывать всё. Вам достаточно найти одну деталь и вставить её. Я уверен, что вы удивитесь, как разом потеплеет и оживёт то, что ранее казалось обычной аккуратной картинкой.

Завершаю свой пост вопросом, на который хочется услышать ответ тех, кто со мной каждую пятницу:

Какое чувство, кроме зрения, чаще всего пропадает из ваших текстов?