Дразнилка. 18×

Здравствуйте.

Я Марина Вилявская. Таролог. Королева Монет и без пяти минут Императрица. По совместительству, чисто случайно, персонаж глупой глубокой книжки  Бытомерка Vulgaris

Вселенная мне шепнула, что  последняя глава первого том у автора уже на кончике пера… ой, простите, курсора. Уже мигает зелёным.

Я тут раскинула карты, карты говорят: читать.

Однозначно.

Как практикующий специалист по тонким материям знаю: самые глубокие глупости — самые смешные.

А это моя новая карта. Семьдесят девятая.

Марина Вилявская лежала в ванне.
Пена была до подбородка. Сиськи торчали из пены двумя островами, колени ещё двумя. Архипелаг Мара.
Архипелаг рыдал.
— Вселенная! Божество Таро! Арканы, старшие, младшие, Луна, Марс, кто там у вас сегодня на смене! Вы вели меня своими путями. Я шла. Я ни разу не свернула. Я по вторникам вас монетизировала, с уважением, с благодарностью! За что?
— Вы дали мне Полушу. Я не жаловалась. Полуша золото. Скажешь «сидеть» — сидит. Скажешь «апорт» — такси у подъезда. Свечи, вино, всё по расписанию. А как он смотрит! Так на меня смотрели только в объектив. Под его взглядом я Королева Монет, я под ним вся в монетах!
— А потом вы дали мне того. Босого. Патлатого. Билли. В чёрных очках посреди ночи. Без ошейника! Пришёл, когда захотел, и уйдёт, когда захочет. И с ним у меня был оргазм. Первый! Тридцать семь лет, почти тридцать восемь, и ни одного! Ни с мужем, ни с Полушей, ни сама с собой! Я же всё играла, я режиссура массовых праздников, я так сыграю, что соседи аплодируют! А тут не играла. Тут меня саму сыграли.
— И он не смотрит! Смотрит мимо, сквозь очки, будто я тоже из пены! Одному вы дали мой взгляд, другому моё тело, а склеить в одного мужика забыли! Это брак! Производственный брак! Я бы такой расклад клиентке не выдала!
— Так. Так. Без истерики. Вдох. Выдох. Разбираем по позициям.
— Позиция первая. Полуша.
Стабильность, поток, вторник по расписанию.
После каждого вторника клиенты пишут сами. Это земля, это Монеты, это проверено.
Минус: оргазма нет и не будет.
— Позиция вторая. Тот другой. Билли.
Плюс: оргазм.
Минус: всё остальное.
Без ошейника, без графика, не монетизируется.
Это океан. Накатило — откатило. Откатит — и что? Опять в пену?
— Полушу держу я. А тот держит меня.
За всё сразу.
— Итого. Архипелаг: твёрдая земля против океана.
Архив против оргазма.
Итого…
— Итого ноль.
Без ошейника, без графика, не монетизируется. Огонь не копит, огонь тратит. Прогорит — и что? Опять в пену?
— Полушу держу я. А тот держит меня. За всё сразу. 

— Вселенная! Божество Таро! Дай знак! Хоть какой, я не гордая! Если Полуша, пусть лопнет левый пузырь. Если тот — правый.
— Оба. Оба, блядь. Ну конечно. Очень доходчиво.
— А это ещё что? Замки… Из пены. Вот архив, полки до потолка. Вот Полуша с портфелем, на часы смотрит. А в воде под ним… вверх ногами… тот. Пятками Полуше в пол. Ну и что мне с вами делать?
— Стойте. Куда вы. Не лопайтесь…
Мара открыла глаза.
Вода остыла. Пены не было.
Архипелаг посинел.
*Приснится же*.
Она лежала и смотрела в потолок.
Сон уходил, как вода в слив, но что-то в нём застряло и не уходило.
— Шут, — прошептала Мара.
 — Маг. Жрица. Императрица. Император…
Она помолчала.
— Хозяин положения.
Слова встали в ряд, будто стояли там всегда.
— Хозяин положения, — повторила Мара.
— Хозяин. Положения.
*Сверху архив. Снизу Билли. Одна карта, две головы.*
— Эврика!
Холодная вода хлюпнула и пошла через край.
Следом из ванны пошла Мара, вся сразу и во все стороны.
Четвёртый размер ушёл вперёд.
Бока догоняли.
Остальное шло следом, как свита за королевой.
На кафеле её занесло, она схватилась за полотенцесушитель, полотенцесушитель был горячий.
Мара взвизгнула и не остановилась.
— Хозяин положения, хозяин положения, хозяин положения…
Так бормочут номер телефона, когда нечем записать.
Компьютер спал.
Мара ткнула мокрым пальцем в клавиатуру.
Компьютер проснулся и попросил пароль.
Палец поскользнулся.
Пароль не подошёл.
— Хозяин положения, хозяин положения…
Со второго раза подошёл.
Мара набрала два слова, и на клавиатуру с неё капнуло.
Выдохнула.
— Ой. Спасибо.
Спасибо, Вселенная.
Сначала благодарность, я же всегда говорю.
И застучала дальше. Про пену, про замки, про левый пузырь и правый.
В тёмной комнате светился монитор. Перед ним сидела голая мокрая женщина и печатала, не поднимая головы. Под стулом натекла лужа.
От ванной через всю квартиру шли мокрые следы.
Клавиши стучали.  Буктрейлер