Анализ боевого обеспечения ЮЗФр и опыта работы службы артснабжения в Харьковской операции 1942 г.

Автор: Mobibos

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Сразу скажу, читать сегодняшний документ с простым названием «Анализ боевого обеспечения Юго-Западного фронта и опыта работы службы артснабжения с 12.5 по 12.7 1942 г.» – достаточно сложно. И дело не в обилии таблиц, они только усугубляют общее впечатление от прочитанного. Уже по датам понятно, что речь пойдёт о масштабной трагедии, Харьковской наступательной операции, начинавшейся как попытка стратегического наступления, и завершившейся по сути катастрофой. Советская оценка распределения войск Германии на 15 мая 1942 г.

Всю весну 1942 года войска Юго-Западного фронта неустанно улучшали свои позиции на Харьковском направлении

Войска противника в Балаклейском выступе по советским данным на середину мая 1942 г.

Но, начну с того, что разобрался с методикой подсчёта процента обеспеченности вооружением. Просмотрев таблицы в нескольких отчётах, обратил внимание, что потребность рассчитывалась от штатной. То есть, без учёта санитарных и безвозвратных потерь. Следовательно, ни о какой «винтовке на двоих» говорить не приходится. Остаётся поднять переписку снабженцев, в надежде, что сведения по списочной численности найдутся хотя бы там.

Но, вот дальше, картина вырисовывается печальная. Вновь, как и в армейской наступательной операции на Мгинско-Синявинском направлении, мы видим не продуманную систему эшелонирования. В итоге получается, что в целом запасы боеприпасов вроде и есть, да и поставки от ГАУ идут регулярно, под потребность, вот только вместо своевременной подачи в войска, командование предпочло складировать их на ПАСах и базах фронта. Результат – при наличии запасов, войска оказались недообеспеченными патронами ПТР, 82 и 120-мм минами, выстрелами к 76-мм полковой пушке и 152-мм пушке-гаубице. И непонятны причины подобного эшелонирования: не то катастрофически недостаток транспорта подвоза; не то – головотяпство артслужбы фронта. Если судить по характеристикам, данной отдельным руководителям службы в разделе «Работа службы артснабжения», то начинаешь склонятся ко второму варианту. Результаты такого эшелонирования – увы, печальны:

на дистанции ближнего боя, из стрелкового оружия войска и не смогли организовать мощного массированного огня, но даже и это не столь важно;

катастрофические потери, в первую очередь – складов всех уровней, часть из которых пришлось взорвать, либо они попали в руки врага. Так, при отходе войск, на артскладе 28 армии был подорван 41 вагон с боеприпасами, в частях и соединениях 38 армии – уничтожено и потеряно одних только мин 100 тысяч, да ещё и 80 тысяч выстрелов разных калибров.

В своём анализе, специалисты ГАУ справедливо пишут: «По количеству потерь артвооружения ЮЗФ занял первое (позорное) место; причем массовость потерь вооружения частями и соединениями ЮЗФ в большинстве случаев вызвана не обстановкой, а явилась следствием плохой дисциплины в войсках, безответственности, отсутствия требовательности со стороны командного состава к сбережению оружия и отсутствия борьбы к потерям вооружения со стороны начальников артиллерийского снабжения и командования соединении.».

И случаи халатности, безответственности со стороны командования и в самом деле вопиющи.

Решил уточнить, кто же командовал Юго-Западным фронтом в этот период. Ну да, фронтом командовал бывший Нарком обороны СССР Маршал Советского Союза Семён Константинович Тимошенко, а членом Военного Совета фронта был некий Хрущёв, Никита Сергеевич .

Дело в том, что в последнее время появились статьи и книги, восхваляющие гениальность Семёна Константиновича. Читаешь их и не понимаешь, как же так получилось, что операции, проведенные под непосредственным командованием такого великого полководца, зачастую заканчивались провалом. Судя по тексту, всё должно было быть с точностью до наоборот. Авторы хвалебных публикаций напоминают, что даже журнал «Time», в июльском выпуске 1942 г. поместил портрет маршала на обложку, назвав человеком года.

русский перевод статьи World Battlefronts: A Peasant and His Land из журнала «Time» от 27 июля 1942 г.:

Мировые фронты: крестьянин и его земля
Семен Тимошенко, крестьянин из Бессарабии, редко видел пшеницу в таком хорошем состоянии. Он был высоким и золотистым, созревал на солнце, раскачивался вместе с голубыми васильками на летних ветрах, проносившихся по долине Дона. Его крестьянские глаза говорили ему, что зерно было почти готово к уборке, когда пришли немцы.
Цистерны прокатывались по зерну. Их поступь втоптала продовольствие России в русскую землю. Или там, где русские поджигатели действовали быстро и основательно — а они обычно делали и то, и другое, — огонь пробивался сквозь зерно. Следы танков были резкими и четкими на стерне, а запах гари горько щекотал ноздри отступающих армий. Многие русские пали на полях, и горячий черный пепел, который вскоре должен был стать хлебом, въелся в их рты, в их раны, в их души.
Крестьянин из Бессарабии не забыл.
Лик Земли. Семен Тимошенко был крестьянином до того, как стал солдатом, маршалом Красной Армии и защитником Дона. Скорее всего, его родители не умели читать ничего, кроме небес и полей, ветров и непогоды Бессарабии, когда он родился 47 лет назад в деревне Фурманка. Ему было 20 лет, он давно окончил деревенскую школу и приучился к работе на ферме, когда в 1915 году его призвали в армию последнего царя. Он был закаленным молодым солдатом в кавалерии, когда вместе со своим полком участвовал в Красной революции в 1917 году.
Теперь только четыре других солдата — и сам Сталин — стоят рядом с ним или выше его по служебной лестнице Красной Армии. Несмотря на офицерскую фуражку и украшенный звездами и медалями мундир маршала, его лицо все еще остается лицом крестьянина. Это тяжелое, широкое и задумчивое, жестокое и доброе лицо Советской России и Красной Армии. В его лице, во всей личности и истории Тимошенко есть качества, благодаря которым Советская Россия теперь должна жить или умереть.
Ненависть — это Знамя. Именно к крестьянскому лицу и душе Тимошенко и всей России обратился Сталин, человек с превосходным русским лицом, в прошлый первомайский день: «Они [красные солдаты, матросы и летчики] научились ненавидеть немецко-фашистских захватчиков. Они знают, что невозможно победить врага, не научившись ненавидеть его всеми фибрами своей души».
Именно с таким лицом и душой, общими как для солдата, так и для рабочего, была секретарь московского профсоюза мадам. Николаева говорила, когда кричала женщинам на фабриках: «Вся работа в тылу выполняется под знаменем ненависти».
Это защитная ненависть, а Красная армия — это армия обороны, которая никогда не добивалась выдающихся успехов в наступлении и сейчас выясняет, может ли оборона быть достаточной. Именно к этой ненависти апеллируют московские коммюнике, постоянно подчеркивая убийства немцев, уничтожение немецких танков, орудий, самолетов. Иногда кажется, что эти коммюнике намеренно вводят в заблуждение, рассказывая о гибели нескольких сотен немцев в батальонных боях, в то время как огромные фронты терпят поражение. Но для русских это не обман; это подпитка русского убеждения, которое московский писатель выразил автору-корреспонденту Морису Хиндусу: «Потеря территории никогда не бывает большой в русских войнах, пока наши армии превращают ее в кладбище для немецких солдат».
Они — это армия. Любовь к земле и ненависть к захватчикам были сильны и глубоки в русском солдате задолго до того, как появились политические комиссары, которые разделяли и разжигали эти чувства, формировали их и использовали как оружие. На прошлой неделе в рядах Красной армии звучали те же мелодии, которые пели солдаты царя Александра в Бородинском сражении, когда они сражались с Наполеоном. В «Войне и мире» Льва Толстого Андрей Болконский сказал Пьеру: «Победа никогда не может быть и не была результатом положения, численности и характера войск».
«Тогда о чем же?» Спросил Пьер.
Андрей Толстой указал на другого солдата и ответил: «О чувстве, которое есть во мне, и в нем, и в каждом солдате».
Британские и американские корреспонденты, пытаясь передать словами чувства красноармейцев и Красной армии, часто ощущают глубокую простоту и прямоту, которые западным читателям могут показаться наигранными. Но это чувство есть:
— рядовой Сергей Сазонович Свиридов, деревенский парень из Рога, рыдал на больничной койке и кричал К. Л. Сульцбергу из New York Times: «Мне так и не довелось принять участие в настоящей атаке. Я был ранен. Если позволят мои ноги… ” В его больничной карте было написано: „Осколком оторвало ноги…“
— Сержант Шаповалов является (или был) противотанковым стрелком. «Что такое танк?» — спросил он. «Я вижу его, но он не может видеть меня. Моя винтовка маленькая, и в нетрудно попасть, но танк большой. Все, что тебе нужно сделать, это прицелиться в него».
— Красные офицеры и рядовые провели одну из своих частых конференций после боя, обмениваясь знаниями и исправляя ошибки у походного костра. Там был рядовой Вязьмин, взволнованно рассказывающий своим офицерам о том, как улучшить минометный огонь из траншей; и сержант Смирнов, этот шутник среди разведчиков, рассказывающий, как он отвлек и захватил в плен немецкого мотоциклиста, привязав пучок листвы к длинному шнуру и перетащив листву через дорогу. . . .
— Разведчик Тихонов должен был доставить своих пленников живыми для допроса. Но у его пленников всегда были разбиты головы и тела, и они были мертвы или умирали. Разведчик Тихонов плакал, ломал руки и обещал исправиться, но так и не исправился. Он сказал, что видел, как немцы изнасиловали и убили девушку в сарае у себя дома.
— Лейтенант Маслов командовал британским танком «Валентайн» (16-тонным). Ему было трудно произносить «Валентайн», но танк ему нравился. У него был курносый нос, светлые волосы, и он знал английский. Он часами говорил о Диккенсе, Чосере и Стерна. Он и другие бойцы его танкового полка дали российскому корреспонденту Илье Эренбургу самую точную оценку помощи союзников СССР: «Если бы наш фронт был всего в 100 милях, мы могли бы сказать, что у нас достаточно британских танков». Протяженность русского фронта составляет 2000 миль. *
Красное знамя. На прошлой неделе в Анкаре распространился слух о том, что Иосиф Сталин направлялся из Москвы в Сталинград — один из южных городов, которые пытался спасти Тимошенко. Если эта история правдива, то она дополняет параллель в истории Красной армии: Тимошенко воевал под Сталинградом (тогда Царицыном) после революции, когда белые армии Деникина и Колчака пытались сокрушить новую Россию, и (согласно ортодоксальной коммунистической истории) сам Сталин заменил красных генералов, спас город и Россию, проведя ряд кампаний на территории, по которой на прошлой неделе наступали нацисты.
Затем Сталин дал выход презрению и убежденности, которые остались при нем и многое сделали для формирования современной Красной Армии. Ему не нужен был человек, который был всего лишь профессиональным военным; для Сталина офицеры и рядовые также должны были быть гражданами революции. Когда казалось, что дело красных на юге России проиграно, Сталин написал Ленину: «Дело в том, что наши специалисты не только психологически не способны вести беспощадную борьбу с контрреволюцией, но и, будучи штабными работниками, умеющими только делать полевые наброски и чертить планы перегруппировки, совершенно равнодушны к реальным операциям и вообще считают себя сторонними наблюдателями, гостями».
Тимошенко старался не быть гостем за «красным столом». Он следовал схеме, характерной почти для всех крупных карьер в Красной армии: последовательно занимал партийные должности на местном, региональном и общенациональном уровнях, а также учился в военных училищах и командовал красноармейскими частями на передовой. Его соратниками, начальниками и учителями часто были генералы, которых Сталин подверг репрессиям с активного или пассивного согласия Тимошенко и других выживших, которые возвысились после репрессий. Западный мир до сих пор не пришел к единому мнению о репрессиях. Возможно, как и утверждала Москва, в Красной армии преобладали предатели СССР, и первые сражения войны с Гитлером были выиграны сталинскими расстрельными командами. В любом случае Красная армия, вышедшая из кровавой бойни, должна выиграть или проиграть последние сражения. Пока что она проиграла все, кроме самых важных.
«Только на нас». Семен Тимошенко вернулся с финской войны с орденом Ленина, заветным званием Героя Советского Союза, званием маршала и заслугой в разгроме Линии Маннергейма. На самом деле ему пришлось разделить заслугу с двумя другими: маршалом Борисом Шапошниковым, тогда и сейчас начальником штаба Сталина (TIME, 16 февраля), и маршалом Григорием Куликом, экспертом по артиллерии, который в последнее время пропал из поля зрения.
Именно в период между войнами с финнами и с нацистами Семен Тимошенко укрепил свою репутацию и получил высшие воинские награды. Он был как никогда близок к прямому конфликту с Коммунистической партией — ближе, чем большинство его коллег-офицеров. Реорганизуя армию, чтобы исправить ошибки финской кампании, он отстранил от должностей партийных комиссаров, которые были приписаны к каждой важной армейской части. Вместе с генералом Георгием Жуковым, который, по общему мнению, был блестящим новичком в Верховном командовании, он упростил организацию армии, улучшил связь и сократил бюрократические проволочки, которые в любой другой армии назвали бы «красным террором». На прошлой неделе Жуков командовал Центральным фронтом к северу от фронта Тимошенко и, вероятно, во многом способствовал локальному успеху под Воронежем. По причинам, наиболее известным Иосифу Сталину, Жукову так и не было присвоено звание маршала — возможно, потому, что он не утруждал себя тем, чтобы скрывать свою глубокую ненависть к немцам, свое неодобрение последнего московско-берлинского пакта.
Тимошенко сохранил свое членство в партии, занимал один из высоких государственных постов, когда был народным комиссаром обороны. Вскоре после того, как Гитлер вторгся в Россию, Сталин принял звание комиссара; Тимошенко вернулся на поле боя; политические комиссары вернулись в Красную Армию.
Только события могут дать объективную оценку Красной армии и ее командирам. А известные события могут вводить в заблуждение. Так, считалось, что после неудачного начала обороны Москвы в прошлом году Тимошенко был в срочном порядке переведен на нынешний юго-западный фронт, чтобы заменить веселого и легкомысленного маршала Семена Буденного, который показал себя еще хуже. Однако немецкие документы свидетельствуют об обратном: Тимошенко попросил Сталина направить его туда, где, по его мнению, должны были развернуться решающие бои. На прошлой неделе боевые действия развернулись на юге России.
Судя по скудным и неубедительным доказательствам, доступным нерусскому миру, Тимошенко не слишком отличился в войне с Гитлером. Его конкретные достижения: героическая оборона Смоленска, которая дала Москве время на подготовку своей еще не прорванной линии обороны, и освобождение Ростова в ноябре прошлого года. Но независимо от исхода, Тимошенко со своей крестьянской стойкостью никогда не перекладывал вину или славу на других. Сказал он своим войскам перед Ростовом в прошлом году, когда мир был склонен верить (вместе с Гитлером), что только русская зима останавливает немцев: «Ни дождь, ни снег не помогут выиграть битву за Ростов. Результат зависит только от наших усилий».
На этой неделе Ростов снова в опасности. Тимошенко численно уступает в материальном отношении даже мужчинам на большинстве своих фронтов. В большой опасности оказались земли Поволжья и Кавказа, которые Тимошенко назвал решающей областью России. Но решение еще не было принято, и мир мог легко догадаться, что говорил флегматичный, ширококостный крестьянин из Бессарабии своим измученным, разобщенным, усталым и отступающим войскам на разоренных полях Дона. Он говорил: «Братья, наша страна в ваших руках. Исход зависит только от нас».
* Помимо танков и самолётов, США отправили в Россию 10 000 грузовиков Ford, 500 000 рулонов клейкой ленты, 100 000 медицинских книг, олово, пшеницу, муку, сливочное масло, сталь, авиационный бензин, станки и оборудование для бурения нефтяных скважин, хозяйственное и туалетное мыло, сульфаниламиды.

Журнал «Военное обозрение» задаётся вопросом: «следует ли считать Тимошенко безусловным «везунчиком», или же человеком, которого долгое время преследовали прямо-таки фатальные неудачи.». Даже не знаешь, как и ответить. В отличие от бойцов и командиров ЮЗФ, Семён Константинович всё же везунчик. Наверное, ему просто с подчинёнными фатально не везло. Начиная с отдельных командиров полков, дивизий, имена которых прозвучали в «Анализе..», командующих армиями, заканчивая личным составом артиллерийской службы фронта. Но, это не точно. Не исключено, что и в других службах снабжения фронта работали такие же безответственные начальнички.