3-й кусок рассказа про девушку (славянское/городское фэнтези)
Автор: П. ПашкевичВозле высокой куртины пожухлого бурьяна она остановилась. Вскинула косу лезвием вверх, оперлась на косовище. От косы упала на увядшую зелень причудливая, зловещая тень. «Ни дать ни взять Смерть из нынешних фильмов-страшилок!» – подумала вдруг Беляна. Не улыбнулась: сравнение показалось ей слишком точным.
Прокашивать себе дорожку она, конечно, не стала: пощадила последние осенние травы. Осторожно раздвинула высокие, покрытые разрезными листьями стебли полыни. Шепнула заветное слово злой крапиве, чтобы та не кусалась. Держа косу наперевес, на цыпочках сделала три шага среди покорно расступившихся побегов. И, облегченно переведя дух, остановилась перед темно-янтарной полосой спелых, уже вовсю полегавших под осенними дождями колосьев. Не подвел полудницу славный Модовейко, исполнил всё, о чем она просила, сберег яровую рожь для заветного дня!
Наклонившись, Беляна бережно, как ребенка в кроватку, уложила косу на теплую, согретую лучами предполуденного солнца землю. И, устремив глаза в небо, замерла в ожидании.
«Пора!» – гулко пробило сердце у нее в груди.
«Пора!» – совсем по-летнему пропел взвившийся над рожью жаворонок.
«Пора!» – пискнув, подтвердил будильник в телефоне.
– Здравствуй, батюшка Небо! – громко произнесла Беляна. – Здравствуй, матушка Сыра Земля! Я пришла исполнить должное.
«Вот и исполняй! – внезапно прозвучал в ее голове суровый женский голос. – Не опоздала. Но еще пара дней – и всё бы!»
У Беляны похолодело в груди. То, что она услышала, было еще не приговором, но серьезным предупреждением. Угораздило же ее так протянуть время!
– Прости, матушка... – прошептала она непослушными губами. Подумала с тоской: «Ну вот зачем я ушла в этот город? И к людям не пристала, и от своих почти оторвалась!..»
И принялась за дело. Снова взяла косу в руки. Легонько провела лезвием по колосьям. Среза́ть их не полагалось: это было уделом людей, она только благословляла. Рожь отозвалась: и без того полегшие соломинки склонились еще ниже в почтительном поклоне.
Коса в руках Беляны враз сделалась тяжелой-тяжелой, словно хорошо просушенная еловая древесина превратилась в свинец. Привычным, выверенным за века движением Беляна отбросила ее, вонзив в податливую почву острием косовища. И легко, как пушинка, взмыла в воздух.
Раскинув руки, вихрем закружилась Беляна над нивой. Полевой жаворонок завис высоко над ее головой, залился в октябрьский день по-летнему звонкой песней. И древние, даже самой полуднице не ведомые до конца силы хлынули с неба на ржаное поле, напитывая скудный северный подзол плодородием – для следующего года, для нового урожая.
Ржица-матушка,
Народи на лето
Получше этой!
– подхватила песню жаворонка Беляна, как делала это из полдня в полдень, из лета в лето, из века в век.