5-й кусок рассказа про девушку (славянское / городское фэнтези)

Начало тут.
Вторая часть тут.
Третья -- тут.
Четвертая -- тут.

Кровь отхлынула от лица Беляны. В памяти ее как наяву всплыло нежно-зеленое поле молодой ржи, окруженное узкой полоской соснового перелеска. И ни густого непроходимого березняка, ни набирающих под его пологом силу темно-зеленых елей, пока еще совсем юных и потому обманчиво робких... Это же самое место – всего каких-нибудь полвека назад!

– Да помню я, что тут было прежде, – словно прочитав ее мысли, усмехнулся леший. – Сам, между прочим, поляну эту деревьями и засаживал. Ну так а что с ней делать-то было – не кустам же оставлять и бурьяну?

– Спросил бы у меня, что ли, прежде чем... – неуверенно начала Беляна и, вдруг потупившись, замолкла на полуслове.

– Вот именно, – хмыкнул леший. – Я, может, и спросил бы, да где ж тебя сыскать-то было? Как людей тут не стало, так и ты в город сбежала вслед за ними. Так что не обессудь, полудница: моя это теперь землица!

Ох и много могла бы сказать ему Беляна в ответ! И что не в город по большей части люди ушли из деревни, а на погост. И что полудница – нивам лишь страж да хранительница, сама сеять на них не вправе. И что она, Беляна, в город не по своей воле ушла, а оттого, что свободных ржаных полей сыскать не сумела: все уж заняты оказались. Да разве ж объяснишь это всё лесному хозяину, дальше чащобы своей и не хаживавшему!

– Ладно, – хмуро сказала она. – Твоя – так твоя. Мне ее опекать теперь все равно не под силу. Считай, я тебе ее подарила, – только заботься о ней как подобает. Хотя о чем я говорю? Мне ли, непутевой, учить лесного хозяина!

Беляна попыталась улыбнуться, но не получилась. К горлу вдруг подступил комок, корявое осиновое лицо лешего стало расплываться перед глазами. Она торопливо отвернулась: показывать себя слабыми полудницам не полагалось.

– Э... – разочарованно протянул за ее спиной леший. – Ну вот, уже и глаза на мокром месте! А ты плакать-то не спеши – прежде меня выслушай!

Нехотя Беляна повернулась к нему, равнодушно кивнула. Обидных шуток от лешего она не ожидала, но и на дельный совет тоже не надеялась.

– Ты, Беляна, прощаться-то с землицей повремени, – невозмутимо продолжил леший. – Захочешь – твоей она останется, да еще и умножится!

Беляна удивленно посмотрела на него. Спросила недоверчиво:

– Это как?

– А вот как. – Леший оценивающе посмотрел на нее, усмехнулся. – Устал я жить бобылем, хозяйка мне нужна. Да и тебе сколько уж можно в вековухах ходить! Не дурное предлагаю: всё по-честному, по закону нашему. Жить у меня станешь, детишек заведем.

От такого неожиданного предложения Беляна даже опешила.

– Это ты что ж, ко мне, выходит, сватаешься?

– Ага, – осклабился леший. – А чем я не жених-то: при доме, при земле, при хозяйстве. Мои нивы – вот они. Высокие, тенистые – твоей полоске не чета! – и он широким взмахом руки обвел поляну, показав на верхушки обступивших ее берез.

От слов про полоску сердце кольнуло обидой. И все-таки Беляна всерьез призадумалась. На сколько лет хватит еще сил и терпения у Модовейко? И что будет она делать после его ухода – без этой избушки в лесу, без своей ржаной нивки? Может, и правда согласиться?

Размышляла Беляна долго. Пока на себя роль хозяйки леса примеряла – вроде и ничего выходило. А как вспоминала, что ей с лешим одну постель делить придется – сразу муторно делалось.

– Обдумать мне всё надо, – сказала она наконец. – Не могу я так быстро ответить.

– Эх... – вздохнул леший. – Вот что тут раздумывать? Ну хочешь, угодья свои тебе покажу? Коли согласишься – твоими будут.

Беляна неуверенно кивнула. На всякий случай посмотрела на экран телефона. Времени до обратной электрички у нее было еще много.