Антон Панарин

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Может ли офисный планктон питаться акулами? Или скорпионоподобными тварями размером с грузовик?
Легко! Дайте только немного времени привести себя в форму, отрастить новую руку, и нажраться сфер развития. А потом держите меня семеро!

Каково это ощущать, что твоё могущество утекает из рук? Понимать, что ты умираешь? Но даже в самой мрачной дыре, есть луч света. Вот за ним и понесется Алекс, снося всё на своём пути! Вырывая хребты и раскалывая черепа если, потребуется.

Твоё тело умирает. Твой родной мир пылает. Забить на всё и стать богом или же спасти всё то немногое что делало тебя человеком?

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься?

Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых.

Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Дворяне после апокалипсиса. Борьба за власть, утраченная история и попытки воссоздания забытых технологий. Присутствует юмор и отсылки к актуальным событиям.

---

Дым артиллерии сливается с копотью из труб наших фабрик. Удары кирок в урановых шахтах звучат в унисон со звоном бокалов на балах. Рабочие коптят собак во дворах пятиэтажек, аристократы устраивают сафари на волков в запретной пустоши.

Говорят, что наша Империя вступила в новое Возрождение. Все трактуют это слово по-разному. Я вижу в нём, в первую очередь, очищение. Поэтому и собираюсь вытащить на свет все страшные тайны этих людей. Если они, конечно, ещё раньше не сделают того же со мной.

Служу Урану. Служу Империи.

После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в подвале родительского дома зреет нарыв скверны готовый в любую секунду породить полчища монстров.

Вдобавок имеется просроченный платеж по кредиту из-за которого сестру вместе с семьёй вышвырнут на улицу. И симпатичная продавщица, у которой начальник натуральный чёрт с чёрной шерстью и рогами. Что тут скажешь? Весело. Днём паши как лошадь чтобы выплатить кредит, а как стемнеет прячься чтобы не попасться какой-нибудь зубастой пакости на глаза.

После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в подвале родительского дома зреет нарыв скверны готовый в любую секунду породить полчища монстров.

Вдобавок имеется просроченный платеж по кредиту из-за которого сестру вместе с семьёй вышвырнут на улицу. И симпатичная продавщица, у которой начальник натуральный чёрт с чёрной шерстью и рогами. Что тут скажешь? Весело. Днём паши как лошадь чтобы выплатить кредит, а как стемнеет прячься чтобы не попасться какой-нибудь зубастой пакости на глаза.

После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в подвале родительского дома зреет нарыв скверны готовый в любую секунду породить полчища монстров.

Вдобавок имеется просроченный платеж по кредиту из-за которого сестру вместе с семьёй вышвырнут на улицу. И симпатичная продавщица, у которой начальник натуральный чёрт с чёрной шерстью и рогами. Что тут скажешь? Весело. Днём паши как лошадь чтобы выплатить кредит, а как стемнеет прячься чтобы не попасться какой-нибудь зубастой пакости на глаза.

После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в подвале родительского дома зреет нарыв скверны готовый в любую секунду породить полчища монстров.

Вдобавок имеется просроченный платеж по кредиту из-за которого сестру вместе с семьёй вышвырнут на улицу. И симпатичная продавщица, у которой начальник натуральный чёрт с чёрной шерстью и рогами. Что тут скажешь? Весело. Днём паши как лошадь чтобы выплатить кредит, а как стемнеет прячься чтобы не попасться какой-нибудь зубастой пакости на глаза.

После смерти моя жизнь стала заметно насыщеннее. В нижнем ящике кухонного гарнитура храпит дух леса страдающий алкоголизмом. Над ночными девятиэтажками скользят тени размером с автомобиль, а в подвале родительского дома зреет нарыв скверны готовый в любую секунду породить полчища монстров.

Вдобавок имеется просроченный платеж по кредиту из-за которого сестру вместе с семьёй вышвырнут на улицу. И симпатичная продавщица, у которой начальник натуральный чёрт с чёрной шерстью и рогами. Что тут скажешь? Весело. Днём паши как лошадь чтобы выплатить кредит, а как стемнеет прячься чтобы не попасться какой-нибудь зубастой пакости на глаза.

Я архимаг Михаэль. За свою жизнь я повидал множество красавиц и безумных сражений. Правда в один момент сражений стало намного больше чем красавиц. Потеряв баланс, я решил остановить войны. Устроил научные изыскания и даже исследовал ДНК магов! Мне оставался всего шаг, чтобы понять что заставляет нас враждовать, но я погиб...

Однако жизнь подарила мне второй шанс... Я очнулся в теле младенца и обнаружил божественный дар - генокрад. Что это такое и как с этим жить, мне предстоит разобраться.

Осложняет всё мой новоявленный отец, ведь он хочет выслать меня на задворки империи, за то что у меня нет предрасположенности к магии. Но я справлюсь и прекращу войны... Правда для начала нужно научиться говорить.

Я архимаг Михаэль. За свою жизнь я повидал множество красавиц и безумных сражений. Правда в один момент сражений стало намного больше чем красавиц. Потеряв баланс, я решил остановить войны. Устроил научные изыскания и даже исследовал ДНК магов! Мне оставался всего шаг, чтобы понять что заставляет нас враждовать, но я погиб...

Однако жизнь подарила мне второй шанс... Я очнулся в теле младенца и обнаружил божественный дар - генокрад. Что это такое и как с этим жить, мне предстоит разобраться.

Осложняет всё мой новоявленный отец, ведь он хочет выслать меня на задворки империи, за то что у меня нет предрасположенности к магии. Но я справлюсь и прекращу войны... Правда для начала нужно научиться говорить.