Bedasë

Десять лет войны. Миллион способов умереть. Один — выжить.

Сирена готовилась к трону с пелёнок. Леон вырос в пекарне, сжимая вместо меча лопату для теста. Эти двое должны скрепить мир треснувшего государства, которое ещё вчера горело в пламени восстания.

Но в замке Черногорья просыпается то, что люди предпочли забыть. Тень, павшая на их дом, темнее любой войны, а цена, которую придётся заплатить, окажется выше, чем они могли представить.

Кровь веков — не история о героях. Это история о людях, чьи решения имеют вес.

Грейвхол. Нижний город. После кары Моры прошло пятнадцать лет. Магия умирает, пар пожирает улицы. Изгнанный эльф идёт по грязи — и встречает ту, кто не смотрит на него снизу вверх. Она материться, курит паровые сигареты и не выносит дураков. А эльфов — тем более. Но сегодня ей придётся спасти одного из них. Или пристрелить. Ещё не решила.

Официально я — маг четвёртого ранга, мастер льда. На деле — бракованный, от которого избавился факультет.

Неофициально — я стучу государству. Камень-артефакт жжёт карман, а совесть — душу.

Команда из другого мира не верит местным. Я не верю им. Но месяц в одной упряжке меняет правила.

Прикосновение. Чужое тепло на коже. Чужая боль под рёбрами. Она никогда не умела закрываться. Каждый, кто её касался, оставлял внутри часть себя — страх, похоть, отчаяние.

Её продавали. Использовали. Дар выкачивали до дна.

А теперь ей дали выбор. И сказали, что от него зависит всё.

Но внутри уже нет ничего. Только один вопрос: имеет ли право мусор решать, кому жить?

У неё есть танец. У ветра — терпение. У рыжего кота на шее — ключ, которого никто не просил.

А ещё есть белая ночь, бумажный стаканчик остывшего чая и сотни крошечных пушинок, которые помнят: чтобы взлететь, не нужно ничьё разрешение.

С такими, как он, лучше не целоваться.

Я проверяла. Тысячу лет.

Каждый раз — костёр, клинок, святая вода.

Каждый раз — его руки на моей талии.

Знаете, что самое паршивое в попадании в другой мир? Нет, не отсутствие ванны и не дикое общество. Самое паршивое — когда через три года выясняется, что всё, что ты о себе знал — ложь.

Я три года лечил светом. Спасал, верил, молился. Представляете, я, атеист из двадцать первого века, молился! Церковники пророчили мне место Хранителя Света, команда смотрела с надеждой, а я даже начал привыкать к мысли, что я — жрец, избранный, весь из себя особенный.

И тут — случайный шаг не в ту зону телепортационного круга. Не существующий этаж и вердикт — Ты не жрец и даже не владеешь магией света. — Тогда, чёрт побери, кто же я такой?

Лирическое фэнтези о силе любви и веры, где сверхъестественный защитник становится символом преодоления страха и взросления

В пульсирующем неоновом сердце мегаполиса живёт Лада — девушка, которая ненавидит этот город, но не может от него оторваться. Днём она тонет в строках кода, чиня баги и создавая интерфейсы, которые никто не замечает. Ночью — отправляется на поиски забытых уголков, где реальность словно теряет чёткость.

В одну из таких вылазок она находит странное место: костёр, деревянные изваяния и камень с загадочными письменами. В этот момент мир Лады дрожит на грани двух реальностей — привычной цифровой и древней, таинственной, пробуждающейся в тени небоскрёбов.

Что, если случайная находка откроет дверь туда, куда лучше не входить? И как быть, когда город начинает шептать, а тени обретают форму?

Он вернулся в квартиру матери, чтобы разобрать вещи. Остаться наедине с призраками прошлого. Но он не знал, что один призрак ждал его возвращения особенно нетерпеливо. И что у их встречи есть свои правила.