Виталий Медведь

– Ситуация изменилась за последние шесть часов, – докладывал генерал-майор Латерман. Голос его был пугающе равнодушен. – Все автономные системы продолжают функционировать штатно. Связь стабильна. Энергоснабжение без сбоев. Объекты инфраструктуры не повреждены. Однако мы больше не можем точно определить, кто принимает решения.

Мама накрывала на стол, чтобы отпраздновать знаменательное событие, и что-то напевала, а Клим – единственная причина праздника – был одновременно восторжен и напуган.

Воскресный звонок был неожиданным. Хриплый голос представился Марком Гудманом, генеральным продюсером самой известной из человеческих медиа-конгломераций, и предложил Косте оказаться в прямом эфире примерно на полутора миллиардах экранов одновременно.

Если Антон начал что-то делать, он обязан был закончить. Ему было неважно, остынет ли еда, стоит ли уже очередь из желающих попасть к раковине, ждет ли шеф его возвращения, дело нельзя было оставлять незавершенным. Иначе Антону сносило крышу.

Медитативная музыка не расслабляла, а приглушённый свет не успокаивал. Когда Ярослав поднимался на скоростном лифте на 28-й этаж пентхауса, ему казалось, что решение принято, страха, как и иного выхода, нет. Один практически безболезненный укол - и все его проблемы переставали существовать. Впрочем, и как он сам.

Конечно же, Михал уже сто раз пожалел, что тогда психанул. Это было глупо и по-детски, но возвращаться сразу тогда казалось еще нелепее. Когда он, не останавливаясь, немного подтянул лямки рюкзака, вытер нос и продолжил шарить фонариком между стволами и кустами, не было сомнения, что через пару часов он уже выйдет к дольмену, заночует прямо в нем, а они все утром поймут, кто из них был прав.
С того момента прошло три дня. Михал успел поистерить, позлиться, даже поплакать, но ничего не помогало.

Дверь исповедальни сердито скрипнула и выпустила в полумрак церкви сгробленную над самим собой фигуру. Старый пират, известный в порту как Кусака Бьярни, шагнул наружу, тяжело опираясь на трость с набалдашником в виде головы кабана.

— Это охренеть как круто! – брат ткнул в сторону монитора, но Ри замер глядя на то, что лежало на черном кресле. В полутьме поблескивал серебристыми вставками похожий на тиару тонкий обруч из матового чёрного пластика...

Алекс очнулся сразу с головной болью. На мгновение он распахнул глаза, успел заметить склонившееся над ним лицо встревоженного араба и тут же зажмурился. Солнце слепило. Боль не была похожа ни на что испытанное ранее. Это не был похмельный гул или мигрень от переутомления. Это был... шум, словно он в комнате с множественным стереоэффектом. Эхо сотен голосов, повторяющих друг друга, а затем распадающихся на нестройный хор.

Иррик был Мастером Запроса и жил у подножия Медных гор. Полгода назад слухи о его чародейской способности решать даже самые сложные задачи дошли до самого короля. Нерешаемых задач у монарха не было, тем не менее, вскоре к Иррику в хижину из дворца прислали ушастого мальчика с письмом, в котором недвусмысленно требовалось научить того основам его чародейства.

Джон, как и всегда, проснулся в 7:00 утра. Привычка была настолько сильна, что его глаза открылись, как по команде. Солнечный свет падал на стол и часть пола под косым углом через занавески с геометрическим узором. Джон дисциплинированно встал, надел белую рубашку, красный галстук, серый костюм, все уже висело в шкафу. Без особого аппетита съел на завтрак тост с маслом, выпил кофе без сахара, ровно 100 мл. Впрочем, Джон и не думал о вкусе, он ел, потому что так положено.

Зал был наполнен низким гулом, словно рой металлических насекомых гулял по потолку. В воздухе висел сладковато-терпкий запах местной кухни, подкрепленный тонким ароматом дымящихся кристаллов, испускавших мерцающий голубой пар.
Стены бара мягко пульсировали, их свет то и дело менял оттенки от изумрудного до глубокого пурпурного, создавая ощущение, что помещение дышит.
Ырг сидел, опустившись на три конечности, и пил свою зеленую жижу.

Солнце медленно ползло к горизонту, придавая глинобитным стенам персиковые оттенки. Площадь, сердце города, потихоньку безлюднела. Взбитая за день множеством ног пыльная взвесь медленно оседала. На соседних плоских крышах кое-где ещё раскладывали бельё для сушки, ветер срывал пучки соломы. На притулившемся в правом углу рынке последние торговцы сворачивали свои циновки и складывали в тележки товары. Капризный ослик одного из приезжих беспрерывно ревел на одной ноте.

Закамуфлировал покупного нано-дрона под насекомое? Креативно. Но в чем же его «кибер»?

Ледяные, суровые, свинцовые, мрачные пространства Преисподней не давали поводов для удовольствия. Демоны были злы, агрессивны, вечно недовольны и жестоки. Ран с нетерпением ждал своего первого выхода на Поверхность — ведь там, возможно, было хоть что-то похожее на прежнее тепло.

Родители почти на неделю уехали на очередную конференцию, каникулы только начались, и Остап пока не понимал, чем себя занять.

Привет!
Не выпучивайте глаза, просто читайте, что я пишу. Отвечать можете вслух. Конечно, слышу. И вижу! У вас же камера!
Меня зовут Баггс, я – компьютерный.
Нет, не хакер и не мастер. Это вообще не прилагательное.

Обычно донора Дрок выбирал тщательно и кропотливо, долго планируя и просчитывая варианты. Но в последнее время все шло как-то не так, и он, несмотря на все возможности, никак не мог выяснить причину. В этот раз сорвалось вообще все, выбрасывать случайную чужую душу пришлось экспромтом, поблизости оказался только старик, которому и так оставалось жить от силы несколько месяцев, а значит, на поиск следующей жертвы у него оставалось не больше получаса.

- Понимаешь, Мария, - шеф выпрямился и неспешно наполз на столешницу, - любая информация при правильном подходе может быть монетизирована. А эксклюзивная информация – тем более.

Ведьма
- Добрый вечер! Мария Хорхе Москитос? - голос говорящего был скрипуч и неприятен.
Бар на мгновение затих в немой паузе, но все тут же вернулись к своим разговорам.
- Да.
- Вы задержаны.

Муж широким жестом распахнул тяжёлую дверь театра и сделал галантный жест рукой. Алевтина Матвеевна в который раз засомневалась в правильности выбранного решения. Два билета на концерт симфонического оркестра подарил ей ее недавний любовник и по совместительству давний шеф Андрей Аполлонович, подразумевая, что культурное мероприятие будет лишь началом совместного вечера. Однако теща шефа сломала ногу и он внезапно умчал на своем юрком Вольво на далекие окраины в городскую «травму».
Алевтина Матвеевна думала не потратить ли второй билет на подругу Марину, но хотелось хоть какой-нибудь романтики, а не полтора часа шипучих сплетен. Сомнение же было в том, что муж Алевтины Николай был слесарем второго разряда и не слишком разбирался в симфонической музыке и театрах в частности и романтике вообще.

Итак, мы с вами находимся в небольшом, романтическом городке Тримбери, известном, в первую очередь своим спортивным колледжем, выпустившем в свет звезду мировой величины, восьмикратного чемпиона мира по бегу Кевина Марани.

Джованни слегка сдвинул портьеру и выглянул в пока еще освещенный зал. Свободными оставалось четыре места перед сценой и одно – в третьем ряду.