Елена Станиславова

Во время раскопок на северо-западе России молодой археолог находит костяную пластину, датируемую рубежом X–XI веков. На одной стороне — руны, на другой — кириллица. Обе надписи оставлены одной рукой. Палеограф узнаёт этот почерк: месяц назад она видела его на полях Остромирова Евангелия — в тексте, который кто-то старательно стёр.

Какую тайну скрывает уничтоженная маргиналия? Почему один и тот же человек режет руны и пишет уставом? И зачем он оставил послание на полях книги, предназначенной для новгородской Софии?

Аннотация, полагаю, не требуется — всё сказано в названии.

Стихи, написанные осенью 2026. Здесь может быть всë, что угодно. Философско-впечатленческое.

Стихи, написанные в августе 2026. Настроенческие, часто блюзовые..

Мужа нет — словно плащ, одиночества тень.

Нет детей, только дом, полный гулкого эха,

шёпот памяти в ломком изгибе ветвей.

Лишь тяжëлая связка ключей ей утеха.

Каждый ключ — чья-то страшная тяжкая боль:

тусклый, как недосказанность, ржавый;

потемневший от старости, чëрный, как смоль;

тонкий, с давней зазубриной, медный, шершавый.

И бросает она каждый памятный ключ

в глубь болотную топкую без сожаленья.

Льются слëзы дождя из нахмуренных туч.

Шаг за грань — в этом предназначенье.

Исландия, первая половина десятого века, период продолжающегося заселения острова. Сын первопоселенца, бонд по имени Браги покупает рабынь — трёх сестёр 16, 13 и 10 лет, оставшихся сиротами. Конечно, ему в хозяйстве нужны рабочие руки, но только ли в этом дело?

Враг испытывает новейшее оружие, чтобы обратить Северную Столицу в пыль. Но акустический архитектор знает: жёсткость — это смерть. Чтобы спасти город, она должна заставить небоскрёбы "дышать" и гнуться, подчинив их древнему принципу постройки кораблей викингов. Чтобы выжить, мегаполис должен стать кораблём и устоять в шторм.

Июльские стихи (2026). Ничему не удивляйтесь.

Горе не просто сломило Леру — после смерти мужа она начала буквально исчезать, «соскальзывая» в небытие. Чтобы спасти подругу детства, Яне придется шагнуть в лес, где время может разворачиваться вспять.

Находясь на грани выгорания, Люся сбегает из Санкт-Петербурга на Ладогу и случайно выходит к берегу, где стоит настоящая ладья викингов. Кормчий предлагает ей место в команде, и Люся оказывается перед выбором: вернуться в привычную "клетку" или рискнуть.

У древнего валуна сталкиваются две женщины: современная горожанка и северянка из эпохи викингов. Разные миры, разные времена, но одна на двоих тихая скорбь о тех, кто не вернулся домой. История о связи времен, «железной» землянике и янтаре, который согревает сердце.

Сбежав от фальшивых чувств в тишину дачи, Стася находит на берегу древний артефакт. Одна грозовая ночь и подарок из прошлого навсегда стирают грань между веками, превращая тысячелетнее эхо в единственный настоящий фундамент её жизни.

В белую ночь на Ладоге Ксения, недавно пережившая развод, распутывает "слепой узел" на старой рыбацкой сети и пробуждает генетическую память женщины X века. Эта древняя жажда жизни исцеляет депрессняк Ксении.

Белая ночь и две грозы: одна пришла с войной, другая — со стихией. Чтобы защитить свой дом, обычная дачница Инна должна пробудить в себе ярость предков-викингов и вспомнить, как убивать «железных птиц», не имеющих плоти.

Июньские стихи 2026. Что будет — то и будет.

Всего один шаг по залитой солнцем садовой дорожке — и целая вселенная превращается в прах под каблуком, который даже не заметил сопротивления. Философская миниатюра о хрупкости бытия.

В старом доме, куда Вера уехала от жизненных невзгод (любимый мужчина пропал без вести, рабочий проект закрыли), под ногами — поселение IX–X веков. Люди тогда умели ждать. И теперь Веру учит ждать серая сова-неясыть. Птица не пророчит, но своим появлением и исчезновением возвращает Вере ощущение времени и даёт силы надеяться.

Май 2026-го. Приграничная тишина нарушается сухим стрекотом роя беспилотников. Писательница Ася, изучающая навигацию викингов, находит обломок сбитого дрона. Внутри — не микросхемы, а древние морские "карты", которые она считала вымыслом.

Ася становится «ткачом» реальности, удерживая «щит» между прошлым и настоящим.

Мистический реализм о цене слова, где прошлое не ушло, а просто сменило паруса на роторы, где писатель становится редактором судьбы.

Майские стихи. Возможно всё, что угодно.

Приграничье — моя дача на берегу Нарвского водохранилища. Стихи весны 2026 года. Старт — 21 апреля. Финиш — пока не знаю. Возможен панк, гранж, сюр и что угодно. Но обязательно нуар. Ночи ещё тёмные.

Апрельские стихи. На грани гранжа (и местами панка).

Начало девятого века, Северная Европа. Деревню Майлы сожгли люди из враждебного племени, у неё больше нет ни дома, ни родных. Поход свейского викинга Эггерта начался неудачно - в поселении эстов пушнины и янтаря кот наплакал. Волею судьбы Эггерт и Майла встречаются на берегу Балтийского моря.

Некоторые мои мартовские вирши. Непоэзия с привкусом гранжа. Возможно, там не всё правильно. В любом смысле.

Любимый мужчина оказался обманщиком. Зато есть две закадычные подруги. А ещё увлекательные "исторические" романы с неотразимыми героями. Жаль, что такого в жизни встретить нельзя. Или всё-таки можно?

Наша современница Зарема сделала то, что не полагается делать благовоспитанной девушке - надела на голову шапку-музейный экспонат и случайно пересекла зыбкую границу между мирами и временами. Что это - её ошибка, или она сорвала джек-пот?

Молодая вдова Клавдия едет в глухую деревню продавать дом, который ей больше не нужен. Потенциальный покупатель - Фёдор, археолог, в течение нескольких лет ведущий раскопки вблизи деревни. Обнаруженные на раскопе артефакты задают одну загадку за другой: что за "безумный ювелир" жил здесь на рубеже восьмого-девятого веков? Клавдия и Фёдор договариваются о купле-продаже дома, это случится осенью...

Сестра устала от чудачеств младшего брата: "Убирайся с глаз моих!" И Егор выполнил пожелание Надежды — ушёл воевать добровольцем. Ангел-хранитель закрывал его крылом — Егор дважды вышел из ада. Но вот уже полгода Надежда не получает вестей от брата. И отвечает на каждый вызов с незнакомого номера. Вдруг это Егор. Или хотя бы известие о брате...

Бой не кончается, хоть реквием звучит.

И льется кровь на трáвы, скрытые снегами.

И думы тяжкие безумствуют в ночи...

Добро должно быть сильным — с кулаками.

Решенье каждый принимает для себя,

Как выбирает путь и сторону для битвы,

Щит, меч и верные единственно слова

Для гимна, для любви и для молитвы.

И бой тот вечный. Ты не можешь опоздать,

Ведь не пустеет то ристалище веками.

И выбор сделан — ты вступаешь в рать.

Добро должно быть сильным — с кулаками.

Мои стихи (и песни, ведь это всегда слова для песен), написанный зимой 2025-2026 г.г.

Йольская ночь — особое время. В это время стираются границы, меняются правила и вершатся судьбы. В наши дни древняя суть Йольских праздников несколько стёрлась из людской памяти. Но Ночь помнит все...

Что принесёт эта Ночь нашим героям?

Я – "Конь моря". Я помню, как моя мачта тянулась к небу, как парус наполнялся ветром, несущим меня к неизведанным берегам. Я помню смех и песни людей, что направляли меня сквозь бури и штили, их крепкие руки, сжимающие вёсла. Шторм, этот неукротимый зверь, уже сломал мою мачту. И я, словно щепка, кружусь в дикой необузданной пляске среди белопенных валов. Это мой последний танец. Скалистые берега незнакомого мне и очень далёкого фьорда всё ближе и ближе. Но прежде чем я исчезну в безмолвии глубин, я буду вспоминать...