Элиан Рейн

Писать не о чем Потому что едет писатель В черном пречерном городе (света нет) В черной пречерной кофте Ест черный пречерной шоколад, отламывая кусочки прямо из сумочки В темное времячко... Смутное такое Не смешное Не веселое Но бодрое конечно На завтрак кофе и сирены На ужин экзитенциальный кризис и бокальчик Черного доктора Там глядишь энтропия отступит и к конце тоннеля забрезжат огни маяка

У меня бывает ощущение, будто бы моим мозгам не хватает одной или нескольких шестеренок, чтобы завестись и начать создавать историю. Тогда я прибегаю к ИИ. ИИ он молодец (я нет). ИИ прекрасен (я ущербна). ИИ никогда не далает ошибок (я делаю). Биология проигрывает электронике. Об этом я и пытаюсь рассказать в своем новом романе Механика предательства... Кто кого предал в моем романе? Сперва кажется, что муж предал жену. Потом жена предала благодетеля. И электроника в теле предала...

Друзья! У меня две новости. Первая: я написала книгу. Еще не определилась, как его лучше назвать Матерь перехода или Механика предательства Вторая: она категорически отказалась помещаться в один пост. Вообще, у меня есть стойкое ощущение, что роман давно уволил меня с должности автора и теперь пишет себя сам. Я честно пыталась им руководить, но герои регулярно устраивают перевороты, сюжет сбегает в неизвестном направлении, а Элизабет вообще перестала спрашивать моего разрешения. Поэтому...

Ребят, я его уже полгода пишу. И вот нервная система вышла из чата. как говорится. У нас тут немножнко ж*па за окном творится, хз смогу ли закончить. ТАк что ловите первую часть моего нового романа. Любимый стимпанк!

В стародавние времена, когда небеса ещё не принадлежали никому, а паровые машины пели гимны прогрессу громче церковных колоколов, жила легенда о Капитане Элизабет «Грозовая Койот» Вулф. Говорят, она родилась в 1847-м прямо на палубе «Железного Лебедя», первого в мире эфирного фрегата, который вместо парусов нёс огромные медные котлы и крылья из кованого алюминия. Её отец, безумный инженер Королевского Аэронавтического Общества, в момент родов случайно открыл «эфирный разряд», такой способ...

Новый год это такой эксперимент над временем. Гераклит, наверное, заметил бы: «В один и тот же год нельзя войти дважды», потому что пока ты доедаешь оливье, ты уже другой человек чуть уставший, но всё ещё надеющийся на чудо. Сократ ходил бы между гостями и задавал неловкие вопросы: — А что есть настоящий праздник? И после третьего бокала все вдруг понимали бы, что точно не знают, готовы продолжать исследование, или просто хотели бы набить какую-нибудь бородатую философскую морду... ...

Есть странный момент в жизни любого текста. Он наступает после слова «точка» и перед словом «отзыв». Пока ты пишешь — всё просто. Ты разговариваешь с собой, споришь, смеёшься, иногда закрываешь ноутбук с мыслью: «Ну всё, на сегодня хватит экзистенциальных откровений». А потом текст выходит в мир — и начинается самое интересное. «Мнемосина» теперь живёт отдельно от меня. Я больше не могу её поправить, прикрыть пледом или сказать: «Подожди, ты сейчас не так всё поймёшь». Теперь это уже опыт...

Иногда мне кажется, что мы все немного Ван Гоги. Не в смысле уха (хотя у каждого свои потери), а в смысле — видим слишком много и не всегда знаем, что с этим делать. Ван Гог писал, потому что иначе не мог. Мы тоже. Разница лишь в том, что у него не было интернета, а у нас с вами нет гарантии, что мир стал разумнее. Мы бессильны перед хаосом. Перед системой. Перед смертью. Перед светом и тьмой, который приходит без спроса. Но. Нам можно писать. Нам можно читать. Картины в тексте. Смысл ...

Здравствуйте. «Как я вообще сюда попала?» Всем привет! Я — Элиан Рейн , и да, я тот человек, который совершенно случайно оказался среди авторов. Честно, я вообще-то просто хотела спокойно жить, пить кофе, никого не трогать и иногда делать вид, что понимаю буддизм. Но однажды мир мне подмигнул. Прям реально — подмигнул. Сначала лампа мигнула, потом Telegram, потом реальность решила устроить квест. А я сидела и думала: «Ну отлично. Другим достаются котики и морюшко, а мне — цифровая...