John VeiLin

Вы отличный собеседник! Вот только подменили масштаб всей цивилизации частным случаем военной мобилизации, а затем переопределили понятия. ;)

Вы путаете масштабирование гражданской экономики и военную расконсервацию. Рост выпуска снарядов и танков в разы на большей частью еще советских мощностях и старых запасах - это не быстрое масштабирование производства с сохранением технологического обновления. Это выедание накопленного задела (о чем и была моя статья).

Примеры роста в 5-10 раз? 

Илон Маск построил фабрики Tesla и Starlink (выводящий тысячи спутников в год против единиц в прошлом), фармацевтика во время COVID-19 развернула производство миллиардов доз mRNA-вакцин за 12 месяцев на абсолютно новой технологической платформе (хотя то, что я привел этот аргумент, не означает, что я поддерживаю ковидную политику в целом), да сфера ИИ-датацентров строится ударными темпами.

CXMT - госпредприятие, но оно было построено на частном оборудовании, купленном у ASML, Applied Materials и Lam Research за доллары, полученные от мировой капиталистической торговли. Без этой глобальной экосистемы никакие госсубсидии не создали бы ни одного чипа.

Отличное завершение дискуссии! Начинали с "у нас великая промышленность и ВПК", а закончили идеалом в виде Кубы: станков нет, энергии их крутить нет, пенсий нет, зато есть эзотерическая школа с ченнелингами на 20 языков и пирамида EROI.

Идея сделать кубинскую модель бедности и технологического застоя главным ориентиром развития — 

ЭТО ШЕДЕВР! )

Вы сами не заметили, как идеалом вашей "стратегической победы" стало превращение индустриального государства - потенциального гегемона, в деградировавший остров с острой нехваткой базовых вещей.

Если цель — стать Кубой 2.0, читающей пророчества, то да: станки, кадры, инженеры и воспроизводство действительно не нужны. 

Удачи на этом пути!

Так и запишем эволюцию аргументации: У нас больше ресурсов — мы всех победим. Западу конец, скоро ядерные дубинки и репа. Скоро война за цинк в Перу и суда на дровах. Всех накажет Замысел Бога. Ну ладно, мы тоже будем деградировать, но зато чуть медленнее.

На этом подведение итогов дискуссии о стратегическом преимуществе можно считать закрытым.

То есть итоговый консенсус нашего спора выглядит так:

Заводы не нужны — скоро суда перейдут на дрова. Станки не нужны — мясоеды-грешники всё равно будут таскать воду на 15-й этаж. Аналитика базируется на пророчествах 1996 года, которые "вот-вот сбудутся".

Вы создали идеальную интерактивную иллюстрацию к статье, где наглядно показали, как попытка уйти от обсуждения реального износа институтов и технологий неизбежно приводит человека к вере в тотальный постапокалипсис. )))

Принято! Записываем в итоги:

Чипы не производятся, потому что кончился галлий.

Скоро война за цинк в Перу.

А потом всё равно придёт Замысел Бога.

Спасибо за дискуссию, что прекрасно демонстрировала, как устроено уклонение от реального экономического анализа в пользу апокалиптических фантазий!

Ого, от литографии TSMC и табличек Римского клуба перешли сразу к прямым цитатам из канцелярии Всевышнего! Уровень допуска впечатляет.

Только вот маленькая логическая неувязка: чтобы с уверенностью заявлять, что именно входит в замысел Бога для планеты Земля, а что нет — нужно быть как минимум Богом.

Но приятно, что мы наконец пришли к окончательному консенсусу: рациональных, экономических и технологических аргументов в пользу того, как прожить без станков, кадров и воспроизводства, у вас больше не осталось. Остался только апокалипсис по личному распоряжению Свыше.

Спасибо за точные цифры по TSMC и CXMT. Приятно дискутировать с человеком, который понимает структуру отрасли. За тысячи раз признаю гиперболу, речь шла о капитализации и финансовых потоках ускорителей ИИ, а не об абсолютном физическом объёме вафель.

Ваша поправка как раз идеально подсвечивает глубину проблемы:

Откуда у TSMC и CXMT физическая способность масштабироваться? Да, Nvidia — fabless. Но TSMC масштабирует выпуск не в вакууме. Она делает это благодаря сканерам ASML (Нидерланды), оптике Zeiss (Германия), химии из Японии и софту Cadence/Synopsys (США). Это и есть разветвленная мировая капиталистическая экосистема, которая позволяет перераспределять мощности под новые задачи.

Китайская CXMT смогла освоить DDR5/DDR6 именно потому, что 30 лет привлекала мировые технологии, капитал, станки и кадры. Это пример успеха встроенной в глобальный капитализм системы, а не закрытой мобилизационной экономики на старых запасах.

Главный вопрос статьи остается неизменным: если у вас нет доступа к цепочке «ASML — Zeiss — подложки — софт», вы не сможете создать свою CXMT или TSMC, сколько бы миллиардов государственного бюджета вы ни выделили.

Коллекция алармизма собрана полная!

Но вы упускаете, что модели Медоуза и Каттона описывают глобальный коллапс сложной цивилизации, при котором рушится вся мировой технологическая цепочка.

Но.

Из этих графиков никак не следует, что пока весь мир погружается в средневековье, одна отдельная «крепость» будет упитанно сидеть на репе и побеждать.

Каттон как раз и писал о том, что в эпохе превышения емкости среды рушатся абсолютно все замкнутые системы, попытавшиеся заменить технологическое воспроизводство проеданием ресурсов. Так что вы снова привели графики, подтверждающие тезис моей статьи, только уже в масштабах всей планеты.

От ядерных дубинок к Наполеону, затем к Ормузскому проливу, а теперь — к Ваю Пуране и тепловым свалкам в космосе! Динамика потрясающая.

За Лема и ведическую классику — отдельный зачет, цитаты прекрасные. Но вы снова подтверждаете главный вывод: когда человеку нечем возразить по поводу износа реального фундамента (станков, кадров и технологий), он мгновенно сбегает в обсуждение космического мусора и Кали-юги.

Если наш стратегический горизонт планирования — это стать низкорослыми карликами в шкурах, питающимися кореньями, то да, экономику воспроизводства действительно можно не учить.

Михаил, спасибо за предметный аргумент — это куда интереснее споров про топинамбур. Но здесь есть принципиальная разница между бюрократической инерцией демократического государства в мирных условиях и фундаментальной способностью экономической системы к масштабированию.

Бюрократия, тендеры, экологические экспертизы и суды действительно чудовищно замедляют государственные проекты на Западе. Это их реальная слабая сторона.

Когда системе действительно требуется масштабирование, капиталистическая модель делает это за счёт технологической базы и частного капитала. Вспомните, как SpaceX за несколько лет перекроила рынок космических запусков, а Nvidia масштабировала производство чипов для ИИ в тысячи раз.

Главный тезис статьи не в том, что на Западе идеальная эффективная бюрократия. А в том, что система, обладающая станкостроением, микроэлектроникой, капиталом и наукой, может построить завод и решить проблему. А вот система, которая в процессе мобилизации проела кадры, станки и технологии, построить современный завод не сможет уже ни за какие деньги — потому что банально не из чего.

Собрали полный флэш-рояль: от ядерных дубин и репы до Наполеона, ЛГБТ и табличек 20-летней давности.

Но картинка замечательная: она идеально доказывает, что владение ресурсами и биологической емкостью без технологий не дает абсолютно ничего. Наличие гектаров без способности создавать сложные производительные системы — это просто территория, а не стратегическое преимущество. Вы буквально принесли иллюстрацию к последнему абзацу моей статьи.

То есть стратегия «выйти из технологической цивилизации и закрыться в амбаре с репой» официально утверждена как образ победы? )) Ядерные дубинки были, репа с топинамбуром была, теперь Ормузский пролив! Комплект "1000 и один способ, почему нам не нужно развивать свои технологии" официально собран. 

Странная стратегия: надеяться, что где-то на другом конце планеты перекроют пролив, упадёт метеорит или закончится еда, чтобы нам не пришлось решать вопросы с собственными станками, кадрами и износом инфраструктуры. Но даже если весь мир вокруг погрузится в хаос, собственная экономика воспроизводства от этого автоматически новее и сложнее не станет.

Если высшее достижение — это превратить сложное государство в крепость натурального хозяйства, где ждут краха капитализма и меняют патроны на соль, то вы не опровергли мою статью. Вы просто пересказали её своими словами, но почему-то решили этим гордиться.

Взорвать дом со всеми жильцами, чтоб не платить ипотеку - лайфхак. ))

Когда заканчиваются экономические аргументы, в ход идут ядерные дубинки и штыки. Но если единственный горизонт планирования - это "все вместе вернёмся в каменный век", и это действительно то, чего вы всей душой желаете - то экономическую дискуссию можно закрывать уже сейчас.

Ярослав, вы меня конкретно заставили гуглить. А зря. Потому что вы продемонстрировали банальную неграмотность в вопросах мировой торговли и детские ура-патриотические мифы. 

Вы утверждаете, что южнокорейцы не разрабатывают ничего с нуля.

Samsung и SK Hynix удерживают свыше 70% мирового рынка памяти (DRAM и NAND). Samsung — №2-№3 в мире по объему инвестиций в R&D (НИОКР) среди всех корпораций планеты (около $9.5 млрд только в микроэлектронику в 2024 году). Это не вынесенная сборка, это патенты, литография и фундаментальная наука, без которых ни один американский или европейский смартфон/сервер просто не включится.  

HD Hyundai, Hanwha Ocean, Samsung Heavy Industries не просто собирает танкеры, а владеет ключевыми мировыми патентами на системы удержания груза и сжижения для LNG-газовозов (система HiMSEN). Мир покупает у них корабли не потому, что там дешевая рабочая сила она там очень дорогая, а потому, что никто в мире, кроме них и Японии, не обладает технологией постройки таких сложных судов.  

Кораблестроительая школа КНДР, которая на порядок сильнее? 

Военно-морской флот КНДР — это морально устаревшие дизель-электрические подлодки проектов 1950-60-х годов (модернизированные советские) и катера. В КНДР нет технологий постройки современных крупнотоннажных коммерческих судов, газовозов, контейнеровозов или эсминцев. Сравнивать штамповку примитивных корыт с высокотехнологичными заводами Ulsan (где один судостроительный док производит больше тоннажа в год, чем весь ВМФ КНДР за всю историю) — значит не понимать, что такое современная судостроительная инженерия.

Заработал хозяин, а рабочим не положено?

Средняя зарплата рабочего на судоверфи Hyundai или на заводе Samsung в Южной Корее от $45,000 до $60,000 в год плюс одна из лучших в Азии систем медицинского страхования и пенсионных накоплений. В КНДР рабочий за ту же работу получает паек из риса и право не быть сосланным в трудовой лагерь. Если для вас это — сильная школа и равенство, то вы путаете процветание с рабовладельческим строем. С чем я вас и поздравляю.

Какие запчасти для сотовых до 1960 года? Кто вам методички пишет?

Первая коммерческая сотовая связь (AMPS) появилась в США в 1983 году. У ваших кураторов  проблемы не только с политэкономией, но и с элементарной хронологией.

Запуск примитивного спутника-болванки на орбиту с помощью модернизированной советской баллистической ракеты 60-х годов это технология 70-летней давности (СССР сделал это в 1957 году). Это не делает экономику высокотехнологичной. Северная Корея не способна самостоятельно произвести ни один современный гражданский процессор, медицинский томограф, гражданский лайнер или автомобильный двигатель стандарта Евро-6.

Устроить Южной Корее блокаду?

Это самый глупый аргумент из всех. 

Потому что смысл постиндустриальной экономики XXI века — в интеграции в мировой рынок, а не в автономии! А ценность государства определяется степенью вклада в общее дело. 

Если вы отрежете от мира Южную Корею — мир встанет без микрочипов и танкеров, а Корея обеднеет. Плохо всем. И это не "зависомость", а "кооперация". 

Но КНДР отрезана от мира именно потому, что ей нечего предложить миру, кроме шантажа и чугунных болванок! И похоже, эта судьба ждет не только КНДР. Автономия КНДР - автономия пещерного человека: он очень независим от мирового рынка, но живет в пещере и умирает от инфекции в 40 лет.

И последнее, Ярослав.

Наблюдать за вашей аргументацией это отдельное политэкономическое удовольствие.

Страна, которая когда-то была ядром великой державы на 1/6 части суши, запускала человека в космос, строила атомоходы и создавала передовую научную школу, в ваших фантазиях теперь должна брать пример с Северной Кореи — нищей, изолированной территории, выменивающей чугунные болванки на рис и нефть.

Если ваш единственный образ успешного суверенитета — это страна где запуск 70-летней советской ракеты выдается за технологический пик, а паек из риса — за заботу о рабочем, вы расписались в полном отсутствии какого-либо достойного будущего.

Отказаться от собственной онтологии, и назначить себе в ориентиры КНДР вместо передовых технологических гигантов — это и есть окончательное признание собственного поражения в глобальной конкуренции. 

Нам больше не о чем разговаривать.

Я и сам считаю распад СССР огромной трагедией. После всего, что было выстрадано и пройдено нашими народами через войны, восстановление, тяжелейший труд, казалось бы, нам бы жить да жить, развиваться и строить будущее. Эмоционально твоё стремление предотвратить и исправить мне абсолютно понятно и близко.

Но давай смотреть на вещи трезво и системно.

Чтобы сдвинуть поезд, недостаточно просто знать, где инструкция к локомотиву. И не достаточно даже машиниста. Потому что нужен сам локомотив, сопоставимый по силе экономический, социальный и организационный ресурс.

Ты приводишь список технологий. Но проблема советской системы 1970–1980-х годов заключалась вовсе не в том, что в СССР не знали о существовании этих вещей или у нас не было талантливых изобретателей. Проблема была в институциональной инерции: Плановые показатели по валу саботировали внедрение всего нового, зачем осваивать новую модель, если сорвешь квартальный план? Межведомственные барьеры и отсутствие рыночного стимула для гражданского сектора топили инновации годами. Система снабжения и распределения просто не имела механизмов адаптации к нуждам населения.

Один попаданец — пусть даже с чертежами Intel 4004, патентом и полным списком будущих кризисов неизбежно упрется в эту бюрократическую стену. Его письма уйдут в архивы, изобретения лягут под сукно в НИИ, а точечное удаление предохранителей будет мгновенно компенсировано самой социосистемой. Она просто выдвинет другого функционера на замену и перераспределит потоки.

История имеет коллосальную массу и инерцию. Никакой одиночка, действующий как архитектор сбоев, не способен переломить вектор движения огромной страны размером в 1/6 часть суши. Чтобы спасти такую систему, нужен не один чиновник и не одна секретная уловка. Нужна критическая масса системных изменений, соразмерных масштабу государства.

Поэтому точка приложения усилий одиночки может изменить судьбу отдельного завода, конструктора или политического деятеля. Но чтобы спасти страну, одного человека, увы, недостаточно. Здесь нужен локомотив, а не просто знание будущего.

Ох уж мне эта мифология... не буду называть от кого.

Вы верите в 99.9% ПВО, пока сгорают НПЗ. Вы верите, что легкие БПЛА могут устроить ковровый шторм Гамбурга, забывая про законы физики. Вы верите, что СССР воевал без американского алюминия, пороха и бензина, вопреки отчетам самого Госплана СССР. И вы верите, что Союз сгубил тупой потребитель, а не банкротство модели, где танки производились вместо еды и одежды.

И не нужно пытаться приписать мне надежды на победу У.....ы - у неё при текущем раскладе шансов нет в любом случае. И я не буду капитаном Очевидность, если скажу, что у нее шансов угрожать страге Р военным путем небыло никогда. Масштабы не те.

Вопрос совершенно в другом: стоило ли оно того, и что после этого останется? 

Вера и эмоции прекрасны для религии. Но в политэкономии и войне работают цифры. И История всегда жестко учит тех, кто предпочитает ура-патриотические сказки реальному фундаменту.

Реальный сектор Южной Кореи: Крупнейшее в мире судостроение (танкеры, газовозы), автомобилестроение (Hyundai/Kia), микроэлектроника (Samsung, SK Hynix, производящие чипы памяти для всей планеты) и металлургия (POSCO). Это высокотехнологичные товары, за которые мир платит триллионы долларов.

Реальный сектор КНДР: Производство снарядов, минометных мин и чугунных болванок. Это натуральное хозяйство эпохи ранней индустриализации.

Когда южнокорейский завод производит процессор или танкер, он создает стоимость, которая кормит цепочку смежных производств, науку и медицину. Когда северокорейский завод отливает снаряд, этот продукт сгорает в поле за одну секунду, не оставляя экономике ничего, кроме потраченного угля, руды и изношенного станка.

Называть штамповку боеприпасов за рис бешеным опережением капиталистических стран - значит не понимать, чем поштучный рост отличается от высокотехнологичной индустрии XXI века.

Нечего объяснять. Законы политэкономии, математика истощения и уроки 1918 года работают для всех без исключения. Любое правительство, которое игнорирует лимит своих ресурсов, надеется на шапкозакидательство и сжигает индустриальный и демографический фундамент ради лозунгов, рано или поздно сталкивается с жестокой реальностью. Разница лишь в том, что одни анализируют эти риски заранее а другие осознают их только тогда, когда приходится подписывать очередные вынужденные соглашения.

Чтобы посчитать, что $20,000 за дрон против $2,000,000 за противоракету — это математика истощения, специальное образование не требуется. Требуется просто умение считать. Вы можете верить хоть в 100% эффективность ПВО, хоть в огненные штормы за две недели. Но экономика и физика на вере не работает.        

Когда вместо ответа на вопросы демографии, экономики и истощения ВПК собеседник начинает требовать корочку специалиста по ПВО - разговор заканчивается.

В моих ответах вам, или кому бы то нибыло здесь, напрочь отсутствуют личные нападки. Вы не заметили? 

Без эмоций и по существу объясняю политэкономическую физику процесса, без пропагандистских ярлыков.

Столп называется Режим нераспространения ядерного оружия и предсказуемость глобальных логистических цепей.

С 1945 года мир живет в парадигме: ЯО это инструмент сдерживания, а не полевое оружие. Если этот барьер рушится, происходит следующее:

Южная Корея, Япония, Тайвань, Саудовская Аравия, Турция и еще десяток стран в течение 6–12 месяцев создают или покупают собственное ЯО. Это не теория, а банальный инстинкт самосохранения.

Мировая торговля Индии и Китая держится на морских путях. В мире, где ядерный прецедент легализован, стоимость страхования морских перевозок взлетает в разы, а риски локальных ядерных конфликтов на путях доставки сырья становятся запредельными.

Экономика Китая это экспортно-ориентированная машина, работающая на рынки США, ЕС и Азии. Экономика Индии - главный получатель инвестиций и технологического трансфера. Превращение части Восточной Европы в радиоактивное поле со срывом торговых цепочек и погружением Европы в системный кризис означает мгновенное сжатие главных рынков сбыта для Китая и Индии. Пекин и Нью-Дели зарабатывают триллионы на стабильном мировом порядке. Любой, кто ломает эту стабильность, бьет по карману и безопасности Китая и Индии.

Вы путаете локальные геополитические трения (даже с горящими вышками) с разрушением фундамента. Локальный кризис на Ближнем Востоке меняет цену на нефть на 10–20 долларов, это бизнес. Ядерный прецедент меняет правила существования финансовой и страховой системы планеты.

Именно поэтому применение ЯО - не просто грязь на чужой территории, а запуск хаоса, в котором Китаю и Индии придется тратить триллионы на выживание вместо того, чтобы зарабатывать. И именно поэтому для них это неприемлемый сценарий.

Какая разница, $1000 или $1500? Это уровень Центральноафриканской Республики и Гаити. Доказывать мощь страны на основании того, что её ВВП на душу населения вырос до ценника полутора айфонов?  

Если падут США, мир изменится настолько, что прошлые правила перестанут работать в принципе. Но даже в этом сценарии Южная Корея — владелец ключевых мировых технологий полупроводников — обладает реальным научно-промышленным потенциалом, чтобы за полгода собрать собственный ядерный щит и перестроить армию. У КНДР же останется все тот же экспорт снарядов за еду.  

Ждать краха соседа вместо того, чтобы развиваться самому - слабая стратегия. 

Когда аналитика показывает неизбежность истощения ресурсов, у адептов легких побед остается ровно один аргумент: Так давайте нажмем кнопку!

Это подпись под собственной капитуляцией. И признание того, что на длинной дистанции, в экономике, науке, технологиях, качестве жизни и демографии -  предложить нечего. Бахать, пока не сгнило — это логика отчаявшегося игрока, продувшего весь свой капитал.

Вы сами привели идеальный исторический пример, который полностью подтверждает мою теорию, Брестский мир. Почему тогдашнему руководству пришлось отдавать гигантские территории? Ресурсный, армейский и экономический фундамент страны был сожжен за годы войны дотла. Когда внутренний ресурс исчерпан, государство теряет субъектность и вынуждено платить любую цену чтобы сохранить ядро.

Что касается сценариев Польша и Румыния - современным державам не нужны территории с разрушенной инфраструктурой и огромными социальными обязательствами.

Настоящая угроза для любого государства в длительном конфликте - когда ради нежелания признавать цену решений сжигается экономика и будущее собственных граждан. 

Это отличный способ оправдать отсутствие собственной субъектности: мы не сами сожгли свои ресурсы, это нас англичане переиграли.

Тезисы про 99,9% эффективности ПВО и огненный шторм за две недели уже не политэкономия, а компьютерная стратегия. Ни одна система ПВО в мире не даёт 99,9% перехвата при роевых атаках. Политэкономия войны это не оборона одного города. Никакой щит ПВО не в состоянии закрыть тысячи километров границ, НПЗ, электростанции, мосты и заводы в регионах. Защитить столицу, пока горит и истощается региональная инфраструктура и промышленный базис это не победа, а отступление. 

Вы приводите 1945 год, но забываете: СССР помимо 20 летней подготовки к войне, опирался на США, что бесплатно поставлял редчайшие станки, пороха, катализаторы, авиабензин, паровозы и связь, без которых ВПК просто встал бы.

Индия и Китай сегодня не дарят технологии и не собираются открывать второй фронт. Они прагматично покупают сырье с огромной скидкой и продают свой ширпотреб. Это не коалиция победы, а бизнес на чужой крови.

В 1953 СССР действительно был супердержавой, но с истощённой демографией, разрушенной европейской частью страны и страшным голодом 1946–1947. Системные диспропорции, заложенные военно-промышленным перекосом, в итоге и обрушили союз еще через 40 лет.

Поэтому выдавать желаемое за действительное и рисовать легкие победы за две недели и есть шапкозакидательство. За которое История в итоге все равно потребует заплатить максимальную цену.

Спасибо за эти цифры! Они лучшее подтверждение моего поста, просто нужно уметь их читать.

ВВП КНДР в $26,6 млрд даже со всем ростом это экономика уровня небольшого европейского города. ВВП Южной Кореи $1,8 триллиона. Экономика Юга в 67 раз больше. Рост на 3,5% от нищеты это когда один построенный сарай дает прирост в процентах.

Вы сами приведенными цитатами подписываетесь под моим тезисом: этот временный рост вызван выпуском снарядов и отправкой военнослужащих. Когда единственная статья роста страны - экспорт снарядов и собственных солдат в обмен на рис и нефть, это не успешная экономическая модель. Это превращение государства в ресурсный придаток чужой войны.

Высокая рождаемость в бедных странах это закон демографии, как Нигер или Сомали. В постиндустриальных гигантах как Южная Корея, Япония, Сингапур рождаемость падает из-за сверхурбанизации. Приравнивать африканско-корейскую бедность к счастью - подмена понятий.

Назвать ВВП в $1000 на человека жизнью лучше, чем на Юге - значит расписаться в абсолютном нежелании видеть реальность за цифрами из новостных лент.

У вас просто закончились аргументы по существу, милейший. Это классический прием: когда аналитическую рамку нечем перебить, собеседника обвиняют в работе на врага.

Вы приравниваете эффект от применения ЯО к ситуации 2014 или 2022 годов. Это абсолютно разные вещи: 

2014 или 2022 позволяли Китаю, Индии и их партнерам продолжать торговать с миром.

Применение ЯО ломает главный столп международной безопасности, на котором держится их собственная экономика. Думаете, азиатские гиганты простят и забудут? Когда рушится система глобальной безопасности, бизнес заканчивается для всех. А что то мне подсказывает, что им очень дорог их бизнес

Вам же я предлагаю отказаться от шапкозакидательских настроений, прочесть это, и подумать вот о чем. Если единственным выходом из политэкономического тупика вам кажется ядерный шантаж, значит, игра на истощения уже проиграна.

Северная Корея живет лучше Южной? А как же ВВП на душу населения, средняя  продолжительности жизни, качество медицины и технологический уровень Сеула против Пхеньяна?

И вы снова сами себе противоречите: Объявляете капитализм неэффективным, но тут же предлагаете модель ограбь слабейшего, которая является выкрученным на максимум колониализмом. 

Говорите о высокой автономии, игнорируя, что ни одна современная держава в XXI веке не способна производить 100% высокотехнологичной номенклатуры в одиночку без глубокой кооперации и мировых рынков.

Если моделью успеха для вас является КНДР, то на этом стоит закончить. Я считаю, что для выживания государства такой успех означает тотальное поражение.

Теория про марионетку - удобный способ не замечать, как устроена система. Американская - не монархия, а конгломерат из ВПК, финансового сектора, спецслужб, Конгресса и крупного капитала. Трамп действует исключительно в рамках интересов тех групп американского капитала, которые за ним стоят. Не стоит заменять сложный геополитический анализ сказками про кукловодов. Политику США формируют их собственные внутренние кризисы и борьба за мировые рынки, а не пожелания из других столиц.

Так мы с вами говорим об одном и том же, просто под разными углами.

Мой пост был не о том, что включает маховик войны, а о том, что происходит с государством, когда этот маховик сжигает тот самый жирок!

Если война — это сожжение накопленного ресурса, то политэкономический анализ - способ рассчитать, когда закончится топливо.

Когда эмоция заставляет систему продолжать конфликт вопреки выгоранию фундамента, государство сжигает не просто накипь, а несущие стены. И мы возвращаемся к исходному тезису: побеждает или сохраняет субъектность не тот, у кого больше эмоций, а тот, у кого остаточный фундамент позволяет остаться государством, а не превратиться в выжженную территорию с партизанами.

В этом и заключается главная трагедия государственного управления. Лидеры и принимающие решения группы могут вести себя иррационально, поддаваясь азарту, идеологии или страху признать ошибку. 

Однако материальный мир рационален до жестокости. Вы можете эмоционально проголосовать за продолжение конфликта, но вы не можете проголосовать за отмену инфляции, износа оборудования или истощения человеческого капитала.

Когда иррациональное решение принимается на самом верху, политэкономический фундамент не приспосабливается под эмоции, он просто ломается. И чем меньше рациональности в руководстве, тем быстрее наступает системный кризис.

Ядерка как главный аргумент в споре про выживание экономики и страны - как угроза взорвать собственный дом вместе с соседями, потому что нечем платить за ипотеку. Если единственным выходом из стратегического тупика остается нажать кнопку, значит, стратегия изначально была ошибочной, а фундамент - полностью сожжен. 

Ядерный удар не восстанавливает фундамент. 

Он не вернет демографию, не починит экономику и не даст технологический суверенитет.

Это мгновенная утрата остатков субъектности. В ту же секунду от страны отвернутся абсолютно все третьи державы, включая гигантов Азии, для которых взлом ядерного табу - прямое разрушение мировой торговли и их собственной безопасности.

Превращение государства из потенциального архитектора будущего в субъекта с ядерной дубиной в полной изоляции - не победа и не стратегическое решение. Это финал азартной игры, где ставка - не развитие, а уничтожение правил вместе с собой.

Если ты сам заигрался в капитализм, разве ты не несёшь абсолютно те же риски и не подчиняешься тем же законам политэкономии? Нельзя одновременно быть участником мирового рынка, продавать сырьё за капиталистическую валюту, закупать импорт и при этом делать вид, что законы рынка и технологии на тебя не действуют.

Что касается Северной Кореи: закрытая мобилизационная система может клепать 3 миллиона чугунок в год. Но цена этой способности - тотальная нищета для 99% населения, отсутствие собственного гражданского автопрома, авиации, современной медицины и полная зависимость от поставок риса и топлива от более крупного соседа. Если идеал выживания государства - это превращение в КНДР ради количества снарядов, то это не победа, а добровольный отказ от будущего.

Сицилийская мафия и Триады вместо утраченного государства - лучшая иллюстрация того, что происходит, когда эмоции остаются, а политэкономический фундамент сгорает. Это не продолжение войны, это фиксация тотального поражения и деградации института власти. На ненависти можно уйти в партизаны или в бандиты. Но построить или сохранить современное государство на одной лишь ненависти невозможно.

Оставшийся запас прочности в сравнении с теми самыми третьими игроками. Которые потом просто медленно спустятся с холма. 

Если страны можно легко стравливать десятилетиями, значит, проблема не только в условных англосаксах, но и в отсутствии у самих участников иммунитета к саморазрушению. Внешние державы всегда будут продавать оружие и стравливать соседей, если соседи готовы сжигать свои ресурсы ради уничтожения друг друга. Субъектность заключается именно в том, чтобы сорвать стоп-кран до того, как собственный фундамент превратится в руины на радость третьим сторонам.

Тут есть принципиальный момент. Если ты сам играешь в капитализм, то глупо сравнивать себя с СССР и удивляться, почему всё работает по-другому.

В чём была фишка СССР? Это была альтернативная цивилизационная модель. СССР вообще не играл по правилам капиталистического рынка, он строил свою отдельную экономику, свою идеологию и пытался распространить её на весь мир. Для Запада Советский Союз был не просто конкурентом, а другой планетой, которая отрицала саму суть их уклада: частную собственность, рыночек и капитал.

Но когда ты вливаешься в глобальный капитализм, ты начинаешь играть по общепринятым правилам рыночной конкуренции. А в капитализме жесткая борьба за ресурсы, рынки сбыта и зоны влияния между крупными игроками это что угодно, но не экзестенциальная борьба идеологий.

Холодная война запада с СССР - это конфликт двух разных систем на выживание. 

А современные терки в рамках капиталистического мира - банальная грызня внутри одной и той же системы за то, кто будет снимать сливки.

Так что да, коллективный Запад вел войну с Союзом именно как с чужеродным организмом. 

А когда ты сам ставишь во главу угла капитал, торговать и конкурировать приходится по законам джунглей этого самого капитала, и Холодная война здесь выглядит притянутой за уши.

Если бы для процветания и влияния достаточно было иметь хлеб, сталь и армию, то СССР образца 1988 года с его гигантской сталелитейной промышленностью и десятками тысяч танков был бы властелином мира. Побеждает не тот, у кого больше сырья в земле и железа на складах, а тот, кто умеет превращать ресурсы в высокотехнологичный продукт с высокой добавленной стоимостью. А для этого нужны не только танки, но и институты, наука, инвестиции и интеграция в мировой рынок. Отбрасывать это как западную мифологию - значит добровольно соглашаться на технологическое отставание.

Забрать «пушками и танками» современную экономику - мышление эпохи раннего средневековья, когда победа измерялась сундуками с золотом. В XXI веке финансы и технологии это не физическая куча денег в сейфе, который можно вывезти на танке, а цепочки поставок, инфраструктура, патенты, доверие институтов и человеческий капитал. Попытка забрать это армией ведет к тому, что технологии уезжают вместе с мозгами, цепочки рушатся, а в руках победителя остаются не работающие финансы, а обесцененная бумага и пустые цеха.

Что касается определения победы: если по итогам конфликта страна действительно получает более выигрышную совокупность условий, чем ДО него, — это победа.

Но если в процессе победы уничтожено 40% фундамента, а прирост составил 5% руин, то совокупность условий стала катастрофически хуже. 

Относительный выигрыш над ослабевшим соседом не равен абсолютному выигрышу в глобальном мире.

Критерием успеха любой государственной стратегии является укрепление фундамента собственной страны, а не масштаб урона, нанесенного оппоненту.

Вы смешиваете причины начала войны и условия выживания в ней. Идеология, честь, религиозный пыл или ненависть могут разжечь конфликт и мобилизовать массы. А Маркс исследовал не эмоции людей, а объективные законы функционирования систем. Эмоциями можно поднять в атаку и заставить терпеть лишения. Но ненависть не производит снаряды, не чинит энергосети, не лечит раненых и не рожает новых граждан взамен погибших. Война со временем неизбежно превращается в рутину снабжения и логистики. И тут политэкономия рулит: выигрывает не тот, кто сильнее ненавидит, а тот, у кого сложнее экономика, прочнее социальный фундамент и больше избыточного ресурса. Считать, что материальные законы отменяются из-за накала эмоций - опасная иллюзия, ведущая к истощению.

Война на чужие деньги не просто халява, это отдача своего суверенитета внешним спонсорам. Но и война исключительно на свои в условиях изоляции это сжигание собственного внутреннего ресурса, который больше некому восполнить. Ну  - или в зависимость к стране восходящего солнца.

Главное — не просто процент утерянного, а остаточный запас прочности.

Не согласен. Территория это ресурс. История неоднократно показывала, что проигрыш территорий не означает опускание государства, если сохранен его фундаментальный потенциал.

Германия и Япония после 1945 года потеряли огромные территории, были оккупированы, и проиграли в хлам. Но за счет технологического, индустриального и человеческого потенциала уже через 20–30 лет стали ведущими экономиками мира и игроками, формирующими мировой порядок.

И наоборот: можно удержать или захватить тысячи квадратных километров (как, например, Османская империя в период упадка), но если у тебя выжжена экономика и нет технологий, твою судьбу решают третьи державы.

Представим гипотетическую ситуацию: крупное государство выходит из конфликта, не выполнив своих первоначальных задач. Что можно расценить как проигрыш. Он недобирает неоторые территории. Но если у него сохраняются ядерный арсенал, научные школы, промышленные цепочки и человеческий капитал, оно все равно останется за глобальным столом — просто потому, что его вес в мировой системе невозможно игнорировать.

А страна, которая не обладает собственным индустриальным и технологическим суверенитетом и воюет за счет внешних ресурсов, даже в случае удержания территорий не станет самостоятельным автором правил. Она останется зависимым объектом. И самое обидное - что она этого не понимает.

Символы важны для пропаганды, а для места за столом важен реальный избыток ресурсов и субъектность.

Шапкозакидательские тезисы звучат эффектно в комментариях, но в реальности разбиваются о истощение ресурсов. В 1914 году абсолютно все участники Первой мировой были уверены, что закончат войну за пару месяцев и вернутся домой к рождеству. Итог известен: рухнули именно те системы, которые поставили всё на военную силу, проигнорировав прочность собственного экономического и социального фундамента. 

А позже Сталин готовил СССР к войне против потенциального союза мировых держав. Но не "во время" войны, а ДО войны! 20 лет целенаправленно и системно он строил базис. С нуля создавались тяжелое машиностроение, металлургия, энергетика, научная школа и кадровая база. Именно этот созданный заранее индустриальный фундамент позволил выстоять в 1941м в самых невыгодных условиях и победить в 1945м. 

И это, пожалуй, самое опасное проявление ловушки невозвратных затрат: когда сохранение лица отдельных субъектов стоит сохранения самого государства.

Браво!

Если достигаешь. Знакомая формула, по которой сейчас живут многие: сгорел сарай — гори и хата. Пиррова победа лучше прекращения убытков? Вы так рассуждаете, будто победа обнуляет счетчик потерь и возвращает всё в исходное состояние. Так я вам тайну открою. Не возвращает. ПолуПиррово поражение оставляет ресурсы для реформ и восстановления. Пиррова победа - оставляет лишь руины и иллюзию успеха, за которую всё равно придется платить. Но уже без ресурсов в кармане.

Когда признать ошибку становится страшно, страна начинает воевать уже не за конкретные цели, а за то, чтобы не признавать цену предыдущих решений. Так стратегический расчет окончательно подменяется азартной игрой на выживание

Если страну с третьим ВВП и мощнейшей армией в мире можно профессионально развалить изнутри, это только подтверждает: одних военных расходов и абстрактных цифр ВВП недостаточно для выживания государства. Если система ломается от внутренних проблем, значит, её экономический и социальный фундамент был критически подорван. Именно о защите этого фундамента и идет речь