Голодный

Ты коснулся меня, как касаются ржавой петли — не словом, не жестом, а взглядом холодным, пустым. Так касаются стен, где обои от сырости прели, так трогают дверь в подъезд, непригодный живым. А потом я брела по кварталам, пропахшим бензином, мимо сонных витрин с манекенами в легком бреду. И гадала: ты был? Или тень змеиным извивом блеснула — и в рот набила темноту? Ты мне чудился в каждом прохожем, в мокром тумане, в запотевших стеклах, в сломанных гудках телефонов. Может, всё,...

Фонари выдыхают прокисший, будничный свет, двор простуженно кашляет жестью и мокрым бельём. Я крадусь, пожелтевший, немой силуэт, по глухим переулкам, что стали золой. Город гладит меня, словно лезвием, наискось, в его венах — метро, в его зрачках — голодный вопрос. Асфальт дышит паром, как рана, как открытая пасть, и не верится в завтра, хочется просто упасть в скипидарный настой фонарей, в лихорадочный шёпот колёс, раствориться бесследно, как выдох, как привкус слез. Я...

Я живу среди них, говорю на том же наречье, Те же буквы во рту — но слова выпадают не те. Я киваю невпопад, я смеюсь, когда надо молчать. Мы на одном языке говорим о дождях, Но когда они шутят — я нем, я не слышу границы: Где кончается смех, а где воздух без звука. Их улыбки — как шифр, я потерял к ним ключ. Их глаза — как витрины, где свет никому не тягуч. А я в переходе стою, где спешат в унисон, И толпа меня мнёт, как дождливый песок. Их привычки — как танец, в котором...

Вороны здесь не кричат — они хрипло роняют звук, Будто прочищают глотку от грязи рук. Они сидят на карнизах, как трещины в серой стене, И не взлетают — боятся, что небо в цене Упало так низко: крыло заденет кресты соборов, Которых так и не построили. Пусты глаза — у них не глаза, две капли свинца, Они смотрят вниз, но не видят ни города ни смысла Просто переживают дождь, нахохлив свой мокрый покров. Не ждут ни тепла, ни гнезда, ни кормов. Они сидят — мокрые, голодные, злые. Не...