Его списали в погибшие после прорыва на дальнем рубеже.
Но вместе со смертью он получил то, чего не должно существовать — доступ к древнему ядру Сети, на которой держатся города, роды и сама власть.
Теперь за ним охотятся Дома, военные и те, кто однажды уже устроил конец света.
Потому что он понял главное: магия этого мира — всего лишь технология.
А значит, её можно взломать.
Зима после «Флюкса». Город давно сдох, но в одной девятиэтажке ещё горит свет. Максим с семьёй успел сделать из нескольких этажей крепость: тепло, вода, запас еды, оружие, свой порядок. Этого хватало, но ночью в радиоэфир вышел отец с плохими новостями.
Родители остались далеко. Вокруг них уже крутятся те, кто привык брать чужое. Значит, надо ехать.
Максим берёт сына и идёт через мороз, тайгу и чужие территории, где любой неверный шаг может стать последним. А дома остаются жена, дети и всё, что они успели спасти.
Город привык к моим правилам: тепло спрятано, связь дисциплинирована, оборона считает каждый патрон. Я держал рубеж против банд и рейдеров, пока в эфир не вошёл “Куратор”. Они не торгуются и не пугают. Они забирают инфраструктуру. Сначала пропадает топливо, потом люди, потом право на самостоятельность.
Чтобы самому не превратиться в очередную перечёркнутую точку на их карте, мне приходится заключить пакт с тем, кого я собирался уничтожить. Гриценко приносит силу и строй, я — расчёт, схемы и контроль. Мы ставим подписи не на бумаге, а на частотах, кабелях и маршрутах. Любая ошибка превращает союз в ловушку, любая победа делает нас следующей мишенью.
Новый враг уже рядом. И времени на ненависть больше нет.
Он переживает заранее. Медленно, подробно, до боли в плечах и сжатой челюсти. Проигрывает будущие разговоры, ошибки, взгляды. Живёт тем, чего ещё нет — и, возможно, не будет.
Это короткий рассказ о внутренней тревоге, которая умеет быть громче реальности. О мыслях, превращающихся в репетицию катастрофы. И о той тонкой паузе, где вдруг становится ясно: иногда самое страшное событие — это ожидание самого события.