Alexander Perevyazkin

Говорят, в каждом омуте живёт тоска. Она невидима, но если долго смотреть в чёрную воду — тоска увидит тебя в ответ. В древности верили: чтобы вода не забрала живых, на берёзах у омута вязали узлы — тряпичных кукол, обереги. Каждая семья вешала свою куклу. Вода смотрела на тряпку и думала: «Это свой». А кукла была подменой. Но если кукла падала в воду — граница открывалась. И тогда из глубины выходил двойник. С твоим лицом. С твоей памятью. Он приходил в дом, садился за стол и...

В северных деревнях до сих пор шепчутся: омут — это не просто яма в реке. Это рана в теле воды. Место, где река останавливается, чтобы переварить память. Вода помнит кожей. Каждого утопленника, каждую слезу, каждую непрощённую обиду. В омуте тоска обретает плоть. Она лепит из тины и ряски двойников — тех, кто выйдет на берег вместо тебя. Не смотрись в чёрную воду на закате. Ты увидишь там тех, кого не отпустил. И они увидят тебя. И потянутся. Древняя вырезка: «Омут —...