Раз в погожий вечерок девицы гадали...
Заходилa
Очередное расследование Особого отдела. В котором Пашке Волкову придется на собственной шкуре убедиться в правдивости некоторых русских сказок.
18+ ставлю за распитие алкогольных напитков
— История человечества цинична, — изрек дракон, расправляя перья и вычищая длинным загнутым клювом чешуйки на груди.
Ни разу Сашка еще не видел чешуйчато-перьевых драконов, а ведь он много где побывал. Дракон был, вне сомнения, красив и цветаст (видимо, мимикрировал под здешнюю природу, изобилующую всеми цветами и их оттенками), пусть и напоминал чем-то — возможно, выражением взгляда — переевшего удава. Этакий осоловелый, ленивый, но хищный и мощный. Вот надоест ему разговаривать или проголодается — и все.
Он — некромант в одном из магических миров, охраняющий людей от агрессивных проявлений потустороннего, а королевскую власть — от покушений и заговоров так называемых радетелей за добро и свет. Она — журналистка из мира, в котором, как казалось, давным-давно иссякла всякая магия. Им предстоит встретиться и, возможно, спасти оба мира и открыть тайну туманного лабиринта.
Вторая история о приключениях темного властелина и героя. Как оказалось, покинуть гору Окар не так уж и просто.
Сидящая за столом Василиса тихо хихикнула.
— Коней не держим, — отозвался из-за печки Прокопыч. — Ну разве только энтих… тыгыдынских.
В этот момент дверь открылась и в комнате возник Тимофей. Вбежал он с такой резвостью, что никто и не заметил как. И тотчас, вертясь посреди комнаты, словно был мелким несмышленым котенком, охотящимся за собственным хвостом, возопил:
— Бяда!..
Тарг — один из немногих уцелевших полисов, осколок некогда великой цивилизации. За его стенами простирается дикая, враждебная природа. Лишь несколько десятков поселений рискнули жить за пределами городов — и научились выживать там, где цивилизованный человек долго не протянет.
Но стены не спасают Тарг от собственных проблем. Перенаселение, заводской дым и выхлопы самоходок отравляют воздух, благополучные кварталы медленно превращаются в трущобы, а технический прогресс всё больше напоминает красивую ширму, за которой прячется надвигающийся кризис.
И когда по городу начинает ходить кровавый маньяк, становится ясно: настоящая опасность может исходить вовсе не из-за стен.
Видеть то, чего не видят другие — плохо или хорошо? Всякий ответит по-своему и в зависимости от обстоятельств, которые себе нафантазирует. Психологию приплетет, а то и психиатрию. Только все это неважно — мышиная возня. В неидеальном мироздании, не имеющем рамок и границ, вообще все возможно.
Кира сравнивает окружающий ее мир с лесным болотом. Кому-то, как бабочкам-однодневкам, удается порхать над тяжелой мутной гладью, ничего не замечая вокруг. Но кроме них есть водомерки, скользящие по самой поверхности. Или те, кто проваливается глубже и глубже.
Кира сидит на крыше, смотрит, как оживает огнями вечерний город. Закаты и подступающую ночь она любит всяко больше рассветов. Кира знает о существовании врагов, таящихся в глубинах болота, а в друзей она пока не верит.
Пока.
Что ж. Там, где пасуют мечи, всегда найдется место хитрости. А там, где и хитрость не убережет — чары да воля тверже меча булатного.
Так думала Ольга, дочь воеводы, в дорогу отправляясь, и невдомек ей было, чем путь тот обернется, и что встретит она не только чудо-юдищ да змиев летучих, а самого Кощея Бессмертного, а то и кого похуже.
Зверь находился в Тамбире дней десять, тому свидетельствовали многочисленные разрушения и несчастья, но засечь его удалось только вчера. Тогда и началась охота.
Ошибся.
И теперь он не только спасается от стаи людоедов, но и тащит с собой группу выживших. С подавляющим числом которых не хотел бы иметь никаких дел.
— И чего…й-то ты такое делаешь, ась?..
Если на голову надеть кастрюлю, а потом врезать по ней молотком, эффект, должно быть, окажется похожим. Удивительно, что барабанные перепонки выдержали, хотя Леня вряд ли мог утверждать это. Глаза не вытекли, поскольку он сильно зажмурился, однако стоило их открыть, Леня тотчас пожалел о столь недальновидном поступке. Ведь смотреть на то, как стремительно и неотвратимо приближается собственная смерть — крайне неприятно.
Уже расставлены фигуры на вселенской доске. Игра начата. Пока она ведется меж двоими, но они готовы подождать третьего.