Kir Rov

У героя-одиночки должен рано или поздно появиться кто-то, кто говорит с ним на одном языке. В этом мире таким первым оказывается не ровесник и не добрый наставник из учебника, а сухой, немолодой, слегка сосланный на дальний юг магистр Вистариус — исследователь мёртвых земель. Он еретик особого сорта. Не бунтарь — наоборот, лоялист, который своими глазами видел, что творят мёртвые земли, и верит, что осторожность Ордена не пуста. Но при этом он не молится на плетения Первых, а изучает ...

Обещание «у меня никаких роялей в кустах» даёт каждый второй автор. Оно бесплатное, поэтому ничего не стоит: проверить нельзя, пока не дочитаешь, а дочитав, предъявлять уже поздно. У детективщиков сто лет назад была ровно та же проблема: как убедить читателя, что разгадку не вытащат из воздуха. Они решили её «правилами честной игры»: все улики предъявлены до развязки, сыщик не прячет найденное, убийцей не окажется человек, о котором читатель слышит впервые. Читатель получает шанс обогнать...

Немного про сам мир — без спойлеров, только то, что видит герой в первые дни. Небо. Над этим миром стоят три огня — три неподвижные звезды ровным треугольником. Одна горит ровным белым. Вторая — тревожно-красная, будто её гонят на разрыв. А третья на глазах желтеет, и желтизна забивает свет, как больная плёнка. Никто толком не знает, что это. Молятся. Боятся сбиться со "счёта" Земля. А внизу магия отказывает по краям. Есть мёртвые земли — пятна, где эфира не мало, а слишком много ,...

Продолжаю показывать фольклор мира (в прошлый раз была считалка про двенадцать огней). Сегодня — стих, с которого начинается книга. В мире он считается еретическим , и за него,скажем так, по головке не гладят. Огни не вечны — их зажгли, и те, кто жёг, уже ушли. Что зажжено — погаснет враз. А кто зажжёт их — после нас? Отсюда и название всего цикла — «Вечные огни» . Думать так опасно: официально огни вечны , а всякий, кто говорит «нет, они гаснут», уже наполовину преступник. От...

Давайте про героя. Да, он получит силу. Нет, «нагибать» с ней выйдет далеко не сразу — и далеко не всех. Основная идея цикла, которую я постарался заложить: у всего есть цена, у силы, у власти и у знаний. Даже у спасения мира она есть. Эрик просыпается в новом мире в чужом теле. Разум — взрослый, лет тридцати, с карьерой и усталостью.А тело — пятнадцатилетнее, тощее, нескладное. Взрослая одежда, пришедшая с ним, висит на подростке балахоном; ремень — на последнюю дырку. И — вот это важно — ...

«Кесарь» крутил деньги половины страны. Кто его написал — забыли. Документации нет. Есть легенда,её шепчут новичкам, как заклинание: не деплой в пятницу, не трогай расчёт комиссий, и если «Кесарь» работает — отойди и не дыши. Сегодня пятница. Кто-то задеплоил. Эрик не злится. Злиться на легаси — всё равно что злиться на погоду. Он перестаёт верить, что понимает, что код делает, и начинает выяснять, что тот делает на самом деле . Идёт в самый низ —под новый слой, под старый, под совсем...

Решил публиковать иногда фольклор/эпиграфы, которые войдут в первую книгу. Выношу на суд общественности Двенадцать огней зажгли над землёй, ровно горели — и мир был живой. Двое потухли в морях — не беда, Третий, четвёртый - ушли города, Пятый уснул средь песчаных валов, Шестой же сгорит у граничных столбов. Считай их прилежно, не сбейся со счёта: Потухнет седьмой и запрутся ворота.

Представьте мир, где электричество заменяет магия. Не в смысле файерболов и туманных пророчеств — в смысле скучного, обязательного, фонового: отопление, связь, лечение, урожай, оборона городов. Плетения держат свет в фонарях, гонят воду по акведукам, латают раны в полевых лазаретах. Ими никто не восхищается — как никто не восхищается подстанцией за окном. И вот эта подстанция начинает гореть. Не сразу, не с взрывом. Тихо. Ритуалы, что работали поколениями, вдруг начинают сбоить. Урожаи хуже...