Утро.
Первой уже не спит пекарня — жёлтый квадрат в серой стене, запах хлеба. Недалеко девочка гонит коров через площадь с памятником прошлому. Быки стучат копытами по асфальту в трещинах. На голове бетонного шахтёра сидит ворона. Она тут каждое утро.
Скрип ставень, голоса в рации: охотники докладывают, кто куда пошёл. Грибники, ягодники — лес большой, а люди в нём маленькие. Нужно знать, где свои. Слышно, как, старый УАЗик выезжает из гаража, оставляет за собой облачко сизого дыма. Он едет мимо деревянных бараков, где ещё теплится жизнь — занавески, верёвки с бельём, герань на подоконнике. Дальше — каменные дома, крепкие, как память о советской власти. Хрущёвки. В одной — мэр, в другой — полиция. Всё в куче, всё рядом.
На холме, в стороне от города, стоит усадьба. Еловая аллея, плотные шторы. Тот, кто там живёт, не выходит на солнце. Одни говорят — болеет, другие бросают домыслы.
В лесу догорают свечи сторажившие покой пентограммы и погибшей девушки.
