Цикл «Двигатель СССР»

Создано с помощью нейросети

Алексей Воронин — четырнадцатилетний гений, который считает быстрее арифмометра, не чувствует эмоций и видит мир исключительно в цифрах. Пока страна бьётся над прорывом в индустриализации, он решает инженерные задачи, непосильные для целых институтов. Но система, которой он служит, не прощает странностей. Став незаменимым, «Железный человек» оказывается в центре смертельной игры: от него ждут чудес, а любая ошибка может стоить жизни всем, кто ему дорог.

Июнь 1937 года. Алексей Воронин, гениальный инженер, мыслящий цифрами и системами, возвращает из ссылки своего корректора Александра Рыкова. Вместе им предстоит создать оружие для страны, стоящей на пороге большой войны. Новые двигатели, новые машины, новые заводы — гонка со временем, где цена ошибки измеряется миллионами жизней. Но у каждого в этой гонке своя правда, и самый опасный противник может оказаться ближе, чем кажется. «Прометей» — вторая книга дилогии «Железный человек», альтернативная история, где наука, политика и человеческие страсти сплетаются в тугой узел.

Молодой инженер Михаил Октябрьский одержим идеей создать надёжные и экономичные двигатели для техники. Но его путь — это не только борьба с неподатливым металлом и капризными чертежами. Это противостояние с самой системой: гениальным, но замкнутым конкурентом Ворониным, аппаратными интригами наркоматов и вездесущим НКВД, который видит в талантливом конструкторе ценный актив.

Их называли гениями. Воронин и Рыков. Октябрьский и его команда. Они перепахивали страну тракторами, поднимали в небо аппараты, строили моторы и жгли уголь вдвое жарче, чем весь мир. Казалось, для них нет преград — только задачи, которые надо решить.

Но у каждой задачи есть цена. И кто-то должен её платить.

Пока конструкторы чертят будущее, страна готовится к войне. И в этой подготовке нет места красивым мечтам. Есть только рубли, тонны стали, человеко-часы — и жёсткий расчёт. То, что вчера казалось прорывом, сегодня становится обузой. То, что вчера было гордостью, сегодня — расточительством.

Гении думали, что меняют историю. История решила иначе.