Книга 4. Элайвен (начало)
Автор: RhiSh
Энтис остановился, тяжело дыша, и медленно разжал пальцы обеих рук, выпуская тренировочные мечи: тяжёлый и малопригодный для воина его сложения – из правой руки, тонкую лёгкую саблю с витой гардой – из левой. Зачем он мучился с мечом, сам не знал: он такое оружие ненавидел, оно затрудняло все его любимые манёвры. Но зато позволяло… что? Спустить пар? Или получить десяток новых синяков и ссадин от манекенов, которым плевать на его удобства, они просто вращались в заданном темпе и отлично соответствовали орденскому присловью «Дышать, танцевать и любить нельзя понарошку». Во всяком случае, что касалось танца и дыхания… которое у него сбилось примерно на середине второго часа и никак не восстанавливалось. Трясины Тьмы. Надо было на Пути заниматься больше. Просить Вила использовать Чар в их сражениях. А этак он и за два знака к бою с Мейджисом не подготовится. Тот попросту будет положенные полчаса лупить его по всему, куда дотянется, как эти манекены, только у него-то, в отличие от них, будет не палка, а сталь. Ею больнее. А ещё ею можно очень красиво нарезать одежду ленточками… и кожу под одеждой… причём так, чтобы когда на исходе получаса с тебя свалятся штаны, под ними-то ран не будет, а вот где ткань на тебе останется, там другое дело. Ну и кто виноват? Полез во взрослый бой со сталью, готовься к последствиям.
Да ну его в трясины, устало подумал он, уворачиваясь от замаха манекена, у которого механизм заедал, отчего иногда включался сам собой. Со мной такое не пройдёт. Даже у Мейджиса. Увечный манекен отозвался угрожающим скрипом и всё-таки двинул его палкой по бедру, причём от души – он упал на колено, пригибаясь и отшатываясь от другой палки, свистнувшей возле виска, отодвинулся подальше и с трудом встал. Чёртова штуковина попала прямо по шраму от кнута. Как нарочно целила. Или это он, как идиот, топтался рядом, прекрасно зная, что от этого манекена любой подлости можно ждать.
В этом зале никто никогда не занимался, кроме него. Поэтому они ночами ходили сюда с Вилом… он привалился к стене ноющим боком, коротко дыша сквозь стиснутые зубы… а прежде, когда-то, детьми, здесь они танцевали с Джером.
Он не знал, чего ждал. Что Джер придёт? Станет извиняться, объяснять? Ему не хотелось всё это слушать. Нет. Всё, что между ними могло произойти, осталось в эллине.
Но он и не пришёл, избавив Энтиса от неприятного занятия – уклоняться от разговора. Да и ясно было, что не придёт. Джер гордый, как вэй, так он и побежал к тебе разбираться. И два года назад побежал, ну да. Но тогда… я ждал его, часами сидя на той лужайке, где, наверно, до сих пор висят мишени со следами от наших стрел… и простил бы сразу, не слушая объяснений, и ещё кто у кого просил бы искупления… тогда я считал его другом.
Чушь, безжалостно сказал он себе, подобрал оружие и аккуратно засунул в стойки. Всё тело ныло так, словно он не занимался тут всё это время, а снова стоял в эллине. Мышцы – нормально, даже хорошо, такая боль означала, что они привыкают к нужному ритму и скоро придут в норму, как было до Пути. Но болели шрамы, совсем как в первые дни, и это ему не нравилось. Надо ж было сглупить по полной и не позволить Вилу вылечить его. А от всех этих мазей толку нет, они снимают боль ненадолго, а едва он берётся за меч, и всё возвращается.
Вообще-то был отличный вариант: попросить Альвин. Она предлагала сама. И он уже почти созрел, чтобы согласиться.
Но нет. Он сухо усмехнулся краем рта (по губам ему попало тоже, по чистой глупости: что-то зашуршало у двери, и он по-дурацки оглянулся, заслуженно получив в челюсть – в бою по сторонам не глазеют). Нет, теребить с этим Аль нельзя. Раз уж ты решил оставить шрамы напоминанием, так терпи. И учись с ними сражаться – не как неуклюжее нечто, едва взявшееся за меч, а как Энтис Крис-Тален. Как сын своего отца. Как лучший.
Как ни хотелось ему остаться на часок-другой здесь, но надо было спускаться вниз, к живым партнёрам в танце. Механизмы людей не заменят. Последнее время он наловчился подгадывать появление на площадках так, чтобы попадать на занятия посвящённых Круга, лет двадцати-тридцати: они воспринимали его в качестве партнёра совершенно спокойно и не лезли с вопросами. Энт подозревал, что за это стоит сказать спасибо Дейсину Рэйду или Талину, которые обладали достаточным авторитетом, чтоб замолвить словечко за ненормального мальчишку, решившего за два знака наверстать пару лет. С Талином он бы тоже не отказался потанцевать, но тот не изъявлял желания. Ну и ладно. В общем-то, всё правильно, какой из него сейчас соперник лорду Внутреннего Круга. А вот через знак, тогда можно и всерьёз попросить…
Ползущий вниз лифт тихо урчал, напоминая мурлыканье маленьких бирят в руках Вила. От мерного звука клонило в дрёму: пришёл он сюда задолго до рассвета, когда понял, что совсем не может спать под музыку, клокочущую в голове во сне, не умолкая, под смех и звон кружек, бренчание расстроенного клавесина и знакомый голос, поющий одну за другой знакомые песни. Он пытался не слушать, проснуться… но глаза были открыты, а сон не прекращался. В конце концов он сдался, тихонько встал, боясь разбудить Аль, и перебрался на подоконник, завернувшись в плед. Лучше не стало: он думал и думал, где сейчас Вил, внизу и вдали, в каком он доме и как с ним там обращаются… правдив ли сон, где поющий голос – уверенный и весёлый, а рядом кто-то дружелюбно смеётся… или это всего лишь причуды памяти, самообман, вечные его попытки сбежать в фантазии от себя самого.
Потом он бродил по комнате, меряя её беззвучными шагами; выскользнул за тайную дверь в кладовую, вышел на балкон и долго стоял там, не обращая внимания на ледяной дождь, пока от холода вовсе не перестал чувствовать тела. Тогда он влез на перила и сел спиной к замку, привычно цепляясь пальцами босых ног за фигурные завитушки стальной ограды. И понимая, что если порыв ветра сдёрнет его вниз, сейчас ему не удержаться. На скользких прутьях, окоченевший и в мокрой пижаме – шансов нет.
Вошла Аль и посмотрела так, что он вправду чуть не свалился, вздрогнув под напором её негодования. И испуга, сильного, настоящего… а он совсем не хотел её пугать.
В руках у неё было огромное пушистое полотенце. Она завернула в кокон Энта всего, от волос до коленок, и крепко обняла за пояс, отчасти придерживая, отчасти втаскивая на безопасный балкон. Молча увела в ванну и запихнула под струю горячей воды. Только спустя какое-то время он понял, что некоторые из шрамов, от оружия в танцах и от кнута, сочатся кровью, а Аль видит. Что она одновременно видит его голым, поскольку пижаму стащила с него сразу, да и сама промокла уже насквозь и тоже видна вся под длиннополой драной рубашкой (наверняка ещё дедовской или прадеда) – он тоже осознал лишь сейчас.
Но это было словно за стеной, прозрачной, мягкой, скрадывающей звуки, мысли, неловкость, всё. Ему и больно не было, хотя по белому дну ванны бежали симпатичные розовые струйки, а в озябшие ноги будто навтыкали сотни иголок. Он знал, но не ощущал.
Когда Аль вытянула его из ванны (он там почти заснул, но музыка началась снова, и сон улетучился весь, стёк вместе с последними каплями воды) и отвела в комнату, он всё ещё молчал. Боялся, что она станет спрашивать, а он не был готов рассказывать о снах, где не только звенели переборы минелы и лился завораживающий глубокий голос, то и дело переходя на баллады Ордена, но Энт постоянно сознавал, что голос – его, именно он поёт и играет, хотя, конечно, то был Вил; и как с этим разобраться, он не понимал. Возможно, он просто от тревоги потихоньку сходил с ума. И проснуться не удавалось.
– Ложись и спи, – мягко сказала она, подталкивая его на кровать.
Он сейчас её обожал. Он готов был и впрямь в неё влюбиться. Никаких вопросов!
– Я не хочу, – так же мягко сказал он. Осторожно, как когда спускался с башни по вязу, нащупывая подходящие ветки носком сапога и зная: выберешь не ту – лететь придётся долго. И оказаться на земле в целом виде даже чудом не получится.
– Давай я пойду в библиотеку? Там уютно. А ты спокойно отдохнёшь. Сможешь лечь хоть наискось, хоть поперёк кровати, – она усмехнулась. Глаза у неё были тревожные.
– Ой, нет. Ну что ты… вовсе ты мне не мешаешь! – он огорчился непритворно, и стена между ним и всеми мыслями и чувствами, от Сумрака и Мерцания, стала понемногу таять. – Аль, правда, нет. Дело не в тебе. Просто снится всякое… непонятное. Может, это дар…
– Но Книгу ты не читаешь.
– Не хочу.
– Ты ведь не думаешь, что дар. Вил, да? – она вздохнула. – Вил и посвящение.
– А-аль, – протянул он, и досадуя, и надеясь, что она выдернет из него правду, какой бы странной та ни была. Но девушка пожала плечами, словно говоря: ладно, сдаюсь, умолкаю – коснулась губами его щеки, забралась в кровать, лицом к стене, и плотно закуталась в одеяло, отгораживаясь и от Энта, и от зимы, и от всей этой неясной и зыбкой реальности. Оставляя его с ночью наедине.
Он надел тренировочные холщовые штаны и рубашку (предусмотрительно окрашенные в цвет застывающей крови) и пошёл в любимый боевой зал. Уже в коридоре заметил, что так и не обулся, раздосадованно вернулся и несколько минут ползал по ковру, на ощупь разыскивая сапоги, один из которых в конце концов нашёлся далеко под кроватью, а второй почему-то у двери, будто бы им в неё кинули. Он не помнил, как кидал, но он вообще не очень-то помнил последние дни: тренировка, какая-то еда, ещё тренировка, танец, второй, третий, если повезёт… еда снова, если не удастся незаметно улизнуть в покои или спрятаться в библиотеке раньше, чем его выловят Кер или Альвин и начнут в него эту еду впихивать, а Кер к тому же потащит в столовую, уверенный, что Энт без ребят ужасно соскучился, но смущён из-за эллина. Он усмехнулся, натягивая сапог. Смущался не он, а все остальные. Он заплатил, вины не осталось. По всем канонам и неписаным правилам Ордена – после искупления проступок забыт, его словно и не было. И это должно относиться и к очищению после нарушения заповедей, в эллине или нет. В теории. На практике – он это прекрасно понял, встав туда, – всё иначе. Да он сам говорил Вилу: память не уходит, уйти могут лишь чувства, разочарование, гнев… но кто в замке злился на Энтиса Крис-Талена? Мейджис, но его-то гнев вряд ли смыло очищение. Джер… оказалось, Джер. Но что стало с чувствами Джера… и какое до них дело ему?!
А ребятам никогда не было особого дела до него, зато в эллине он сунул их всех носом в неприятную истину: теория и практика не совпадают. Рыцарь может нарушить заповедь… случайно и нет. И это вы ещё не знаете, что он при этом может вовсе не сожалеть о содеянном, но винить себя, и вина с искуплением не проходит. Рыцарь может из любви к другу подставить его под большие неприятности, спросите Кера. А остальные Рыцари могут промолчать. По самым разным причинам. И тут вам бы стоило посмотреть в зеркало…
О нет, смущён тут вовсе не я, думал он, с кошачьей неслышностью шагая мимо дверей в комнаты, иные из которых были приоткрыты, а то и распахнуты настежь: Кер был прав, многие обитатели замка не утруждались запиранием дверей, не видя в том никакого смысла. И не все, к сожалению, за этими дверьми спали… и кто-то вполне мог заметить крадущегося по коридору странного рыцаря: нормальные люди ходили, не прячась. Но ему совершенно не хотелось с кем-то здороваться даже кивками, тем более говорить. А потом слушать новые сплетни о том, куда и зачем шатается по ночам Крис-Тален…
… Когда лифт степенно дополз до первого этажа и Энтис вышел из замка во двор, было ещё темно: одно солнце плотно укутано одеялом из туч, второе холодной зимой вообще едва заметно лишь в середине дня, и то если прояснится. До завтрака оставался примерно час, но народу на площадке почти не было: ещё бы, зимой все выбирают сражения в залах. Поэтому-то он и явился именно сюда… и не очень умно поступил, сделав это в лёгкой одежде для тёплых комнат замка. Он передёрнул плечами – на дорогах бывало и хуже, да и какая разница – и присмотрелся к немногим любителям танцев на свежем воздухе. Совсем взрослые дяди под сорок попросту пошлют его играть в своей песочнице. Несколько незнакомых мальчишек лет пятнадцати наверняка готовятся к первому посвящению, сражаясь все на одного, он тоже любил такие игры когда-то… кстати, тот один держится весьма неплохо. Энт спрятал улыбку: не только он самостоятельно дошёл до «нечестных» приёмов, задумавшись о том, как выглядит бой в реальности, где противник не скован Первой заповедью и ему нельзя сказать «выхожу».
Но с детишками ему танцевать без толку… хотя посвящение они, возможно, будут проходить вместе. Но им-то, к счастью, не достанется в партнёры Мейджис.
К площадке неторопливо приблизился высокий плечистый парень, зябко ёжась и оглядываясь в поисках возможных партнёров. Вид у него стал разочарованный. Зато Энтис мигом забыл о холоде и воспрял духом, чуть не бегом кидаясь к новоприбывшему:
– Дейс! Сразишься со мной? Пожалуйста!
Дейсин Рэйд приветливо и слегка удивлённо улыбнулся:
– Крис-Тален вдруг без партнёра? Я не из первых бойцов, сам знаешь. А насчёт зимы ты вообще-то слыхал? Или шёл в зал, а случайно забрёл на площадку?
Энтис с усмешкой мотнул головой, обрывая и тему, и мысли о случайностях.
– Ты же один, Дейс. Ну давай! Без правил и без защиты. Пока никто не таращится.
Рэйд поднял брови, глядя с полным пониманием. И искорками смеха, которые Энтис оценил. Может, Вил-то был прав?
– Я тебе не по уровню, Крис. Тебе бы кого покруче. Но вперёд, если хочешь.
– Да ладно, – радостно заверил Энт, салютуя мечом, взятым в оружейке наугад, специально чтоб отвыкнуть от отцовского, с которым Мейджис его на посвящение не пустит точно. – Я на Пути упражнялся мало, а ты каждый день…
Дальше было не до бесед. Лорд Дейсин мог проигрывать более сильным ровесникам, но на него обрушился, как осенний степной ураган. Один удар Энт пропустил почти сразу, незащищённое острие меча Дейса чиркнуло по предплечью, но он едва ощутил эту боль на фоне других, подарков бешеной ночной тренировки. Второй был хуже: он почти слышал, как лезвие прорезает кожу, плоть, скользит по рёбрам. Дейс на миг замер: видно, уверен был, что его выпад Энт блокирует. А он… чувствовал что-то вроде эха, далёкий безмолвный вскрик, протест, страх… и не свою, а чужую боль, но и её – отголоском, знанием о ней, а не нервами. Всё это нахлынуло на него внезапно, заставив пошатнуться, едва не выпустив оружие. Он сумел отбить следующий удар словно в тумане, а дальше несколько минут лишь защищался и уходил от напора противника – и видел, что Дейсин озадачен: он ждал от Крис-Талена большего. И эта растерянность сыграл Энту на руку: он просто кинулся напролом, сокрушительно атакуя и уже вовсе не думая, что меч в его руке тоже не защищён. Такой напор вмиг сожрал почти все его силы… но оружие Дейса валялось за пределами площадки. Он победил.
И кажется, особого вреда не причинил. Теперь Энт мог выдохнуть тёмный жар боя и тревожиться, не поранил ли партнёра всерьёз: по его свитеру расплывалось несколько багровых пятен. А Дейс с такой же тревогой глядел на него. Плечо ерунда, грудь – ладно, Аль ему поможет, не самое страшное… а что ещё? Правая рука неприятно ныла; он поднял её и удивлённо посмотрел на рукав, набухший от крови. Хорошо, что завершая бой, он дрался левой.
– Что это было?!
Дейс выглядел одновременно взбешённым и обеспокоенным.
– А что? – невинно уточнил Энт. – Так себе отбивал, да. Видно, ночью перетренировался. Ну я ж говорил, у меня сейчас не особо с уровнем.
– Это не так себе! – отрезал Рэйд, меряя его свирепым взглядом. – Это Тьма знает как погано! Я что, не видел твоих сражений? Ты защищался лучше даже в пятнадцать!
– А вообще-то я победил… – заметил Энтис, старательно сохраняя дружелюбно-простодушный вид. Сработало: Дейс в замешательстве отвернулся, наклонясь за мечом. А когда глянул на него снова, злости уже не было, одна озабоченность.
– Тебе здорово досталось. Иди к лекарям, перевяжи.
Энт с готовностью кивнул и с умеренным интересом принялся разглядывать подтянувшийся на площадку народ, без слов ясно давая понять: спасибо за заботу, я разберусь. Старший Рыцарь с сомнением задержал взгляд на его руке:
– Многовато крови, Крис. Не очень хорошо. Тебя в лечебню не проводить?
– Отнести, – усмехнулся Энт. – И по пути петь колыбельную. Дейс, ну что такого? Всех ранят. Она почти и не болит.
Видимо, это Дейсина убедило: лицо у него облегчённо разгладилось.
– Не загоняй себя. Тебе же не двенадцать. До посвящения твоего знак, наверстаешь.
Мило, подумал Энт, вовремя прикусив язык: спрашивать у Дейса, откуда тот знает о дне посвящения, бессмысленно и попахивает оскорблением. И так ведь ясно: он знает то, о чём болтают в столовой и на тренировках, а тогда какой подтекст в вопросе? Не лезь не в своё дело? Он так и решит, а обижать одного из немногих, кто вроде бы и вправду понимает тебя, – верх идиотизма.
– Благодарю за танец, – церемонно сказал он, как на состязаниях, протягивая сопернику меч эфесом вперёд: формальный знак уважения, бой окончен моей победой, но мы не враги, и я доверяю тебе. Рэйд серьёзно кивнул и, завершая ритуал, коснулся ладонью его пальцев, но не оружия: мы не враги, я оправдываю доверие.
– Кстати, ты был потрясающим, – с ухмылкой заметил он. Отбрасывая, кажется, не только формальности танца, но и негласно принятую разницу между Старшим и Младшим, признавая противника полностью равным. – В конце я едва замечал твои выпады. Никогда не видел, чтоб кто-то двигался так стремительно. По-моему, даже не я тебя порезал, а ты сам на лезвие налетел, пока я вслепую пытался отбиваться. Только на твоём месте я бы всё-таки был поосторожнее. Вэйская скорость – это здорово, но клинок ты силой Чар не затупишь и не остановишь… и чужой, и свой. В другой раз резанёт не по твоей руке… и руки может не остаться… Ты просто это держи в уме, а так-то это всё круче некуда. Я не откажусь повторить. Завтра. Только ты давай не тяни с лекарем.
И преспокойно ушёл, забросив увесистый меч на плечо, словно удочку. Энт смотрел вслед, но не видел… застыв, приоткрыв рот и кажется, не дыша.
«Вэйская скорость. Ты не затупишь и не остановишь клинок… силой Чар».
Продолжение главы следует…