Окончание: Каэрин (часть третья)

     часть 2 здесь

     …

     Где находится младший из учеников, всегда можно было определить – по ярости старших. Семнадцатилетний Луис, неторопливо ползущий к Пятой ступени, и Дэлиэн, которому стукнуло двадцать, и тут уже намечалась Шестая. Дэнни мог быть весьма едким, Лу – вспыльчивым, так что к их стычкам Каэрин привык. Но Чен всё менял. Для начала, он был слишком маленьким, чтобы почти взрослые парни вообще его замечали. И как учитель ни старался – ни разу не подловил мальчишку на одной из жестоких вэйских выходок, какие сам мастерски учинял в детстве. И чем же он ухитряется так взбесить «братишек», было загадкой, сравнимой с Великой Тайной Ордена.

     И одно дело – привычное соперничество, смешанное с капелькой раздражения или досады, а совсем другое – полноценная ярость, направленная на изничтожение объекта как такового. Как минимум, выкидывание за пределы ощущений… а для вэй это значит – выкинуть очень далеко. Из владения учителя и всего края, как минимум. А при этом – Каэрин видел и глазами, и в кружевах – «объект» двенадцати лет мирно и спокойно лежал во дворе на травке. Точнее, посреди клумбы под окном кабинета, где тем двоим следовало заниматься.

     На клумбе росли «глаза элены», красивые цветы с бархатистыми лепестками множества синих, фиолетовых и лиловых оттенков. И упругая трава, на которой, видимо, лежалось приятно.

     – Если этот настырный наглый клоп не свалит, то улетит в кактусы без штанов! – донеслось из окна. Каэрин стоял далеко, но вэйский слух отлично ловил такой диапазон… не говоря о том, что как учитель он знал всё в пределах своего владения. Включая и самые громкие из эмоций. О чём Лу и раньше забывал в приступах злости. Дэнни представлял характер наставника получше, и его тон (и цвет мелодий) звучали куда спокойнее:

     – Плюнь на него и займись делом. За клумбу ему и от милорда достанется. Затенись.

     – Щас, достанется! Мелкой дряни всё можно. Вырастил бы свои цветы и валялся, так он на мои!

     – Не будь идиотом, – посоветовал голос Дэна, уже с полноценным запасом яда… рассчитанным, конечно, на то, что предмет беседы всё слышит. – Твои, мои – чудо-деточке наплевать. Он не в курсе, что чьё и сколько ушло работы. Чего и ждать от отродья Двирта, которое даже он выкинул.

     – От идиота слышу! – негодующе бросил Лу. – Он тебя бесит ничуть не меньше. Подслушивает и ржёт, небось. Гадёныш. Ты в своей страже ещё с ним наплачешься. Если Ступени переживёт… на них одна надежда. Милорд-то на Шестой с ним не станет миндальничать. Хоть это радостно.

     В мелодиях Дэнни обозначилась явная досада. Но за ней – отчётливые ноты согласия.

     – Милорда пожалей, умничка. Мало ему двух уродов, чтоб из-за третьего огребать. Тебе, может, убить и легко… тоже подумай-ка о слёзах стражи… а он в эту пакость силы и душу вкладывает. И если что, расстроится. И вообще закрой уже рот и давай в третий чарный. И огонёк-то пригаси. А то уж вся Звезда утомилась от твоих рыданий, как тебя обидел двенадцатилетка.

     – Иди ты, Дэн! – взвился младший из парней. – Кто обещал его на дворцовой площади высечь? И кому за это досталось? Устал получать за его фокусы, так молчи! И вот тебе… Чар в действии!

     Из окна вылетел увесистый огрызок яблока и устремился прямо в лицо мальчику на клумбе. Тот не двинулся с места, лишь слабо шевельнул пальцем, и огрызок, на миг замерев в воздухе, просвистел назад. Из комнаты раздался короткий вопль, узор Луиса вспыхнул бешенством, и к Чену рванулся поток закрученного вихрем пламени… и разбился на безвредные искорки, налетев на щит Каэрина.

     Молчали все. Из кабинета доносилось столь абсолютное молчание, будто там нет даже воздуха.

     – Об этом, – мягко промолвил учитель, – я попозже поговорю. Ченселин!

     Мальчишка уже стоял рядом: тихий, собранный, по струночке, склонив голову… не слишком низко. Не более, чем предписывали негласные правила выживания для почтительных и умных учеников.

     Каэрин запечатал окно звуковым щитом: с виду оно оставалось открытым, но внутрь не попали бы, пожалуй, даже первослойные колебания кружев. Наблюдать-то те двое станут, он не сомневался.

     – Что это было, Чен?

     Молчание. Безупречно невинный взор расширенных в удивлении глаз.

     – Яблоко, милорд? Так я просто отправил назад. Вдруг они уронили случайно.

     – Очень смешно. Если бы они слышали, то тоже повеселились бы. А теперь без шуток.

     Недоумение исходило от мальчишки почти зримыми волнами… с яблочным ароматом.

     – Откуда в твой адрес столько ярости? Просто так яблоки в людей не кидают.

     – Откуда мне знать, милорд. Я их мыслей не читаю.

     Учитель выпустил наружу самый краешек бури, плотные сизые тучи с росчерком молнии. Это сработало: кривляться мальчишка перестал. Серьёзный, закрытый; прямой непроницаемый взгляд.

     – Я умею то, до чего они не дошли. Конечно, им не нравится. Милорд мой магистр.

     – Например?

     – Я точно ныряю, – со спокойной уверенностью ответил мальчик. – Из комнаты в комнату.

     – А они, очевидно, в тех комнатах находились, когда ты возникал прямо под носом.

     Чен невозмутимо кивнул. В глубине кружев и тёмных глаз мелькнула тень довольной улыбки.

     – А о том, что в пределах дома нырять не следует, я, очевидно, сообщить тебе позабыл?

     Намёк на улыбку испарился бесследно. Снова туман, холод, сонная тишина.

     – Вы мне сказали, что это опасно, милорд мой магистр. Но не сказали, что запрещено.

     – Тонко подмечено. О том, что опасно дразнить старших учеников, я вовсе не говорил, и где ж тебе было догадаться. Равно как и о том, что для лежания предпочтительно выбирать не клумбы.

     Отсвет улыбки проскользнул снова.

     – С клумбой ничего не случилось. Я же вэй. Я умею растениям не мешать. И они не против.

     – Но против – те, кто создаёт клумбы. Полагаешь разумным это игнорировать?

     – Настоящие вэй видят не внешнее, а суть. – Туман зазвенел весёлыми искорками. – И умеют защищаться.

     – О. Вот что ты им говоришь, значит. Настоящие вэй умеют… А ты у нас настоящий. Идём.

     Он крепко взял мальчика за плечо и вместе с ним двинулся к раскидистому дубу у самой границы владения. Испуга он не ощущал… хотя напряжение, настороженность – ещё бы.

     – Стань сюда, – он резко подтолкнул ученика спиной к стволу.

     Щит с окна он снял: пускай и те двое получат весь букет последствий их милого веселья. Запястья мальчишки обвили невидимые воздушные петли, вздёрнули руки вверх. Вот тут Рьен уловил в его взгляде нечто новое: проблеск страха?.. гнев? Но это сразу пропало. Туман. Пустота.

     – Ну давай, настоящий вэй. Защищайся.

     Между ними было не меньше пяти шагов. Касаться тела в Сумраке вовсе не обязательно, если можешь напрямую воздействовать на нервные окончания… чтобы убрать боль – или причинить. В теории ученик это знал, разумеется. На себе сейчас испытал впервые.

     Крика не было, как и звуков вообще. Слёз из-под опущенных век не было тоже. Сперва Чен просто стоял, едва заметно вздрагивая под ментальными атаками, потом замер… но никакой защитой тут и не пахло. Неладное учитель заметил, лишь когда мальчик вдруг полностью обвис на незримых путах, не падая, кажется, только из-за них.

     Стремительно подходя, он одновременно проверял: сознание в норме, телу досталось не слишком, тогда с чего обморок… Шоколадные глаза раскрылись, и Рьен понял. И… нет. В двенадцать?!

     – Что ты сделал?

     С ответом Чен промедлил. Ясно, расклеить губы в полусознании вмиг не вышло. А прочный блок. Не у всякого получится.

     – Защищался. Как вы сказали. Милорд.

     – Заткнув себе рот и перекрыв слёзные каналы? – язвительно уточнил наставник. – Из какой части нашей беседы ты сделал вывод, что в защите нуждается лишь твоё самолюбие?

     – Нет, я… вэй не должны показывать слабость. И всё ненужное. Я искал способ уйти от боли, а потом, – он чуть подался вперёд, явно позабыв о путах: – я оказался выше, чем при нырках, там я не бывал ещё. И больно не было. Так красиво… и странно… как сон.

     – И сейчас ты в нём отчасти, и всё замечательно? Взгляни-ка на свои руки.

     Чен опустил глаза, узор вспыхнул удивлением, и тотчас всё кружево окрасилось пронзительной остротой боли. По запястьям мальчишки текла кровь, окрашивая алым рукава свитера, густыми каплями падая на штаны, сапоги и траву.

     – Будешь любоваться? Или лечить?

     Спустя пару минут раны хотя бы закрылись. Ненадолго, если всё останется как есть.

     – Убрать узы воздуха ты не в состоянии?

     – А можно?

     – Нет, нельзя, – раздражённо бросил учитель. – Так и останешься жить под дубом, пока они не отрежут тебе кисти. Не можно, а необходимо, и с этого следовало начать! В чём глубокий смысл висеть на привязи?

     – Вы… создали их, милорд, – осторожно, с явным трудом подбирая слова, объяснил ученик. Путы исчезли, освобождённые руки бессильно упали вдоль тела, и шевелить ими он даже не пробовал. Ну зато кровь не потекла опять.

     – Я создал и боль. И что велел делать?

     – Защищаться, – упало тихо, как шелест букашки в траве.

     – И с каких пор это означает – терпеть?

     Мальчишка не шатался лишь потому, что догадался прислониться к дереву… почти успешно притворяясь, что стоит сам.

     – Так ты понимаешь защиту? Ускользнуть из тела, и пускай его рвут на кусочки, зато не больно? А заодно заклеить себе глаза и рот, чтоб уж точно никто не догадался, что ты нуждаешься в помощи?

     Если бы он сказал «Я не нуждаюсь», узы Каэрин вернул бы. Но Чен умел обманывать ожидания. Иногда даже приятно.

     – Вы знаете. В Поле… другие тоже.

     – Твой магистр – единственная угроза? И спасаться будем, сбегая в Мерцание?

     Мальчик сосредоточенно сжал губы. И опустил глаза, разглядывая побледневшие шрамы вокруг запястий.

     – Это вышло само. Милорд. Я не хотел… сбегать.

     – Хотел.

     Он вскинул голову. Но протест остался в едва уловимых мелодиях кружев.

     – Хотел, потому что ты был пленником, лишённым выбора существом, которое посадили на привязь и мучают, и всё, что пленнику остаётся, – перетерпеть. Сохранив хотя бы подобие гордости. И силы жить дальше, когда отвяжут и уйдут. Плен требует бегства. Это естественно. Всякий зверь ищет выхода из капкана… иной может и лапу отгрызть ради свободы. Но ты – вэй. И я учу тебя не ковылять на трёх лапах и не прятаться внутри комка своей гордости, которая не уцелеет от того, что крик не выйдет из горла, а слёзы из глаз. Ты сам будешь слышать, как кричишь, знать, что плачешь. Но ведь это неважно. Не имеет значения. Это реакция тела на боль, как и кровь из ран. Не повод для стыда… и не то, что лечится прятками. Ты сбежал, а раны на твоих руках остались. И делались глубже. А ты их не ощущал. И если бы я не позвал тебя назад – не выдернул силой – ты уже умер бы. Из перерезанных вен кровь вытекает быстро.

     – Я уловил бы… в нырке я ведь чувствую тело. И другие тела, и расположение предметов.

     – А это не нырок, и ты даже вернувшись, не сразу уловил. А не будь тут меня, тебе бы некуда было возвращаться.

     Чен помолчал.

     – Но вы были.

     – Возвращаемся к вопросу об источниках угроз.

     Молчание затянулось. Ученик прижался к стволу уже открыто и весь, даже затылком. Учитель терпеливо ждал.

     – Поле, – Чен впился в лицо наставника взглядом. – Простите, милорд. Поле, конечно. Когда ныряешь, больно… и когда лечишь, и в других случаях, да?

     – Да. Поле не хочет тебя наказывать, оно лишено сознания… так считается. Но оно может причинить боль. И кружеву, и в первую очередь – телу. И убить, если ты позволишь.

     – Как не позволить?

     – Думать ты явно сегодня не настроен. Я с чего начал? Защищайся. Защити тело тем способом, что наиболее подходит ситуации и твоим возможностям. Устранить разрушения, вызывающие боль. Или устранить источник. Как вариант – устранить воздействие боли на сознание, но это уже посложнее.

     Мальчишка не сводил с него глаз.

     – Начинать с самого сложного, – ровным голосом поведал наставник, – занятие для тщеславных идиотов. Тебя я к таковым не отношу. Пока. Ну, говори. Проанализируй.

     – Устранить источник не получится, если это само Мерцание. И вас я бы не смог устранить, – в голосе ученика вновь мелькнула искра смеха. – Но можно поставить барьер. А если поставил, но уже ранен, то на барьер уйдут силы, придётся и его держать, и лечиться… рискуешь упустить контроль. Уж лучше начать с лечения. – Он глянул на правую руку – на ней ещё виднелся алый след. – Милорд, а как устранить воздействие… теоретически?

     – Теоретически сперва тебе надо понять, как сделать остальное. Барьер эффективен лишь с вэй, но не с Полем. И его следует или держать постоянно, или возводить в доли секунды. Но если у противника импульс энергии мощнее, барьер твой пробит, и мы возвращаемся к началу задачи. К регенерации. Которая должна идти со скоростью атак, притом забирая минимум сил. Но если атака идёт на всех уровнях, на тело и кружево, угнаться за ней нелегко. Разве что ты действительно виртуоз в тонких настройках. К чему, собственно, стремиться и следует.

     – А вот потом создать барьер! – с азартом подхватил Чен. – Ну, если тебе уже не страшно, что его снесут. И тогда скорость регенерации можно и замедлить, за барьером-то. Или притвориться, что замедлил, а в миг атаки шарахнуть из-за барьера по тому типу. И пускай уже он лечится.

     Каэрин сухо усмехнулся.

     – Слишком резво ты забегаешь вперёд – от сложности создания простейшей защиты до идеи по кому-то шарахнуть. А где же мысль о том, что «того типа» может и не быть, а атакует тебя само Поле?

     – Тогда да… только лечение ускорять… если работаешь с узорами, от них-то не укроешься. Милорд. Но ведь для этого надо ощущать тело, а боль сбивает… и выходит, снова надо думать о том, как устранить… воздействие на сознание. Так?

     Наставник сощурился, выжидая. 

     – Не ускользать из тела, но слегка отойти… как когда лечишь других, ведь сам-то целиком в них не вливаешься. Вот тело, вот кружево, вот сознание, – наклонившись, Чен подобрал веточку и быстрыми взмахами рисовал на земле схему, то ли забыв о недавних ранах, то ли наглядно доказывая теорию на практике. – Сигналы от нервов идут в мозг, и тут-то я могу отодвинуться, но ощущать буду… но рассудок пометит это как неважное. Милорд, давайте проверим! 

     – Прямо сейчас?

     – Да, конечно, пока я уловил суть… но вдруг нет? – он бросил ветку, стал к дубу снова и раскинул руки: – Вы вернёте петли, милорд? Чтобы точно всё повторить.

     Учитель поднял брови, выразительно глядя на отчётливый след на его запястье.

     – Милорд, да всё прошло, – мальчик нетерпеливо тряхнул головой. – Ну пожалуйста! Вы сами говорили: догадки надо проверять сразу, чтоб не запомнить неправильно. Я могу сам петли скрутить, но это будут другие начальные условия, а мне хочется чистый эксперимент!

     Перехватывая его руки лентами воздуха (шире, чем в прошлый раз, и не столь сильно разводя в стороны), Каэрин услышал из окна кабинета растерянный шёпот Луиса:

     – Слушай, а до него вообще дошло, что это наказание?

      Продолжение главы следует…

Проклятие Звёздного Тигра. Том I - Путь Круга