Книга 1, глава 2. Заповеди Ордена Света

     Ну вот, я всё-таки их вписал... казалось бы, фигня вопрос, но к самой этой идее – впихнуть все Заповеди в начало первой книги – я шёл более двадцати лет) Да и ещё там парочка правок по мелочи... хотя если учесть, что с этого Тефриан для читателя начинается, то мелочей там в принципе нет. Итак...

      _._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._._

     Я дожидался, пока он уйдёт, как умирающий от жажды ждёт глотка воды. Терзал Лили и прилежно откликался на слова; а когда есть не стал, он не удивился, рыба-то чуток подгорела. Ха. Мне случалось есть и не такое. И мерзко пахнущие комки неведомо чего, от которых в негодовании отворачивались свиньи, и полусырое мясо вместе со шкурой… А его рыба пахла вполне съедобно. Ему я, конечно, этого не сказал. И что горло горит едким огнём, и меня тошнит при мысли о любой еде… Я теребил струны и смеялся. Изо всех сил ему показывал: да, я в порядке, и могу сидеть и играть, и мне совсем не больно!

     Он ушёл, и я с облегчением упал лицом в траву. Дрожала каждая частичка тела, спина болела, будто их эллин был всего минуту назад. Всё из-за милого разговорчика с Рыцарем, выбравшим меня в ручные зверушки! Ладно, боль-то ерунда… трясины Тьмы, почему я больше не могу его ненавидеть?!

     Бедняков, что надрываются от непосильного труда и гнут спины перед высокомерными богачами, в Тефриане не было. Таких богачей, впрочем, тоже. Иные люди обладали немалым достатком, но зависти или подобострастного неискреннего почтения они у прочих не вызывали. В Тефриане не было принято считать монеты в чужих карманах. Тугой кошелёк важен лишь для его хозяина в ярмарочный день; а остальным что за дело? Всегда найдётся тот, у кого добра больше, чем у тебя, или дети умнее, а то, к примеру, подруга красивее. Так уж Сумрачный мир устроен. Коли у тебя от того голова болит, остаётся лечь да помереть, потому как мир не переделаешь. Люди Тефриана могли позволить себе подобные рассуждения. Неурожай, засуха, недели проливных дождей, наводнения, что смывают почву с полей и рушат дома, страшные болезни, от которых вымирают деревни и города подчистую, – о таких напастях они знали лишь понаслышке, из старых-престарых бабкиных сказок. Да и сами бабки тем сказкам не больно верили. В далёком прошлом остались и другие беды, сопутствующие людскому роду: торговля телами и судьбами, достоинством и честью. Тефриан был королевством свободы и независимости – для подданных любого пола, возраста, происхожденья и достатка. Свобода и независимость – дети знали эти слова с пелёнок, и вырастали и старились, не ведая подлинного их смысла, так как не встречались с угнетением и насилием. Никому и в голову не приходило преклоняться перед деньгами, знатностью или властью – и даже перед могуществом чар-вэй, которое приобреталось многолетним изучением ткани Чар, из которой сотканы людские души: незримой ткани, рождённой слиянием бесплотного Мерцания с осязаемым Сумраком.

     Так уж сложилось в Тефриане, что каждый, от бродяги до короля, знал в глубине души: путь свой избрал он сам, и не насмешкой Судьбы, а его же волей и побуждениями создан любой изгиб этого пути, будь он гладок, как бархат, или полон рытвин и острых камней.

     Но был путь, что лишал человека права на гордость и свободу выбора. По глубокому убеждению всех остальных, менестрели были созданиями жалкими – бездельники, попрошайки и лицемеры. Само собой, такие существа достойны лишь презрения и насмешек! На худой конец, унизительной жалости свысока. О, женщины-менестрели – дело особое! Женщины от природы хрупки и уязвимы, их часто уносит на путь менестрелей почти против воли, когда на нежные их души обрушиваются неистовые ураганы чувств, удары молний, против коих беззащитно женское сердце. Но менестрели-мужчины – у них не было, не могло быть подобных оправданий. Их не за что было щадить. И их не щадили.

     И был путь, что приводил к стенам, окружённым запретами, непонятными обычаями и странными слухами. Орден. Рыцари Света, живущие по своим собственным законам. Самоуверенные, надменные Рыцари, с раннего детства постигавшие искусство сражений, и никто не владел этим искусством лучше сыновей Ордена. Рыцари, которые не так уж ценят свободу – ведь они следуют заповедям. Их всего семь, и знают их все люди Тефриана, кто и не Рыцари… ну как знают – на слуху у всех лишь самые простые и понятные. Заповедь Истины – Рыцари не врут. Заповедь Слова – не нарушают обещаний. Ещё заповедь Права – чужого не брать, если не отдадут добровольно, а Заповедь Воли запрещает добиваться чего угодно, используя любые виды силы, от мускулов и оружия до денег и власти. Есть и посложнее – заповедь Пути велит всегда выбирать тот путь, что причинит людям меньше боли (если выбор вообще возможен), но ведь поди знай заранее. А уж заповедь Ветра и вовсе странная – ни словом, ни делом, ни безмолвием не препятствовать людям стремиться к исполнению желаний сердца. Вот и гадай, как это понимать и как не нарушить.

     Но главная, первая заповедь – не лишать жизни тех, в ком горит искра Мерцания Изначального. Не убивать людей. Жизнь человека бесценна, и кара за её уничтожение – изгнание из Ордена навсегда.

     …Я в трактирах всяких историй о заповедях наслушался досыта. И жалел чудаков-Рыцарей, потому что верил, дурак. Ну, зато теперь поумнел. После нежного приёма в гостеприимном замке Эврил – «жизнь человека бесценна»? А разве ты для них человек? Люди, о которых та заповедь, не шляются по дорогам с минелой, не смеются в ответ на плевки в лицо и в душу. Всё верно, менестрели не люди…

     И не место менестрелю рядом с Орденом! Мало мне их эллина, так терпи ещё и это – заботы Рыцаря. Ненавижу проклятую беспомощность. Ненавижу этого щенка из Ордена. Трясины, зачем он возится со мною, зачем?! Вертится вокруг, касается меня, смотрит своими серыми глазищами. Рыцарь. Он может сделать со мной всё, что захочет. Всё. О, боги.

     Тихо, малыш. Не суетись. Как если на бира наткнёшься в лесу: замри, зажмурься и проси добрых богов, чтоб зверюшке не захотелось кушать. Авось пронесёт.

     Ох, странный у нас вышел разговор! Я собирался быть робким и тихим, не поднимать глаз, всячески выказывать почтительность… и отличный этот замысел сразу пошёл в трясины, едва я увидел Лили без чехла. Рявкнул на него, чуть в драку не полез, идиот несчастный! И ждал, что он снова меня ударит… а он смутился. И держался совсем просто, нос не задирал… Трясины Тьмы, он понравился мне?!

     Нет, конечно, нет. Ну, иногда… и вовсе ничего не значит! Он говорил с Лили… а когда я пристал к нему с вопросами об отце и матери, он не велел мне заткнуться, а отвечал, а в глазах была такая боль, что мне стало до тошноты стыдно, и я быстренько сменил тему.

     И фокус с «ошибкой» в возрасте (угаданном с точностью до недели, как всегда) не имел ожидаемого успеха. А ведь детям обычно льстят такие ошибки! Мальчишке должно было понравиться, что ему прибавили целых два года сверху. И мне бы на его месте понравилось. А он будто и не заметил.

     Рыцари не лгут, крутилось у меня в голове, одна из заповедей как раз об этом… А притворяться им можно? Делать вид, что чего-то не видишь, не понимаешь… скрывать чувства, скрывать отношение… к менестрелю, например? Низкому созданию, чьё место в эллине… Скрыть настолько ловко, чтобы обмануть специалиста по всяческому скрыванию. Других выдаёт манера говорить и глядеть, заминки между словами или, наоборот, более быстрая и скомканная речь, бегающие или вовсе опущенные глаза… глаза у него серые, а у мамы были серые с коричневым, немножко похоже… Тут мои мысли окончательно завязли, как мушка в сосновой смоле. Мама-то тут при чём?! Нелепое сравнение… Моим щекам стало мокро, а он, как назло, обернулся, и поди успей вытереть слёзы, мастер ты скрывать или нет! – но тут я понял, что и по его лицу текут капли, всё больше и больше, а светлые волосы стремительно темнеют от влаги. Днём летнего знака Трона никакого дождя быть не должно. Неоткуда ему взяться сухим жарким летом. Время дождей – ночи, и это лишь несколько капель тёплой водички, а если б не работа магистров вэй, и тех бы не видать. Однако сейчас, видно, не только в моей голове, но и в природе всё смешалось: дождь не просто был, а полил вовсю под завывания ветра, небо совсем почернело, а с деревьев начали отрываться мелкие веточки – настоящая буря, прямо как в конце осени! Я бы точно решил, что сплю, а лицо мокрое по той же причине, что последние два года каждую ночь, и в ушах гудит не ветер, а «подарок» рыцарского эллина – но только тепло и дыхание Рыцаря, сжавшегося рядом, было не сном. И кожаная куртка надо мной, накинутая на четыре палочки, – тоже. Я закрыл глаза: уж если отбрасывать его куртку, очередное проявление его дурацкой заботы, бесполезно (дождёшься новых пощёчин, а сделает всё равно по-своему), то лучше и не смотреть. Ну его в трясины.

     Непонятный ливень, слава Мерцанию, скоро закончился, и он забрал свою куртку, встряхнулся, как щенок после купанья, и наконец-то отстал. Принялся возиться у бывшего костра. Вот и славненько. За такую радость и промокнуть не жалко, спасибо неизвестному вэй – избавил меня своим неурочным дождём от общества Рыцаря надолго! Из сырого дерева быстро он огня не добудет.

     Но как я рисковал! Взгляды свысока, смешки и дерзости… зачем?! Боги знают, чего мне это стоило! Менестрелю осторожность нужна. Смиряться, терпеть, держать язык за зубами. И сам целее будешь, и все довольны. Что ж я вёл себя так нахально?! Изобразил эдакую надменную штучку с деликатностью и обаянием камня из горного водопада, сам промёрз до костей, себя слушая! А он был такой мягкий и застенчивый, и всё время краснел… Трясины, мне здорово повезёт, если это не то, о чём шепчутся в трактирах с ухмылками да смешками! А ведь наверняка. Мерцанье, ну я и влетел! Мне бы не здоровым притворяться, не трепаться с ним, а лежать бревном и стонать во сне, и тогда на время он оставит меня в покое. И уходить как можно скорее. Слава богам, я умею быть тенью в лесу. Затаиться, переждать, если примется искать… а он-то, конечно, примется… Отчего я так думаю о нём?

     А странное дело с этой бурей, как ни глянь. Случайно такого быть не может, сил-то сколько ушло…

     Что же, трясины Тьмы, я всё-таки о нём думаю?

Проклятие Звёздного Тигра. Том I – Путь Круга