Резюме для катастрофы

Человек рождается мокрым, голым и кричащим. Потом он обрастает одеждой, манерами и легендами. К тридцати годам человек — это ходячий рекламный буклет. «Успешный, спортивный, стрессоустойчивый». Ткни пальцем — попадешь в невроз. Ткни еще раз — попадешь в кредит.

Илья Петрович Сальский был исключением. Он был монументален в своей естественности. Как пень. Пень не пытается казаться березой. Пень просто есть, и об него все спотыкаются.
Прочитав в журнале «Путь Самца» статью «Уязвимость — новая сила», Илья Петрович понял: его время пришло. Раньше его считали тяжелым человеком. Теперь, оказывается, он просто «аутентичный».

Сальский пришел в элитное брачное агентство «Афродита.ru». На входе его встретил некто Валик. Существо в зауженных брючках, которые заканчивались раньше, чем начинались ноги. Валик был соткан из трендов и смузи.
— Мы упакуем ваш личный бренд, — прощебетал Валик, усаживая Сальского в кресло. — Создадим профиль-магнит. Девушки будут липнуть.
— Мне не надо, чтоб липли, — весомо сказал Сальский. — Это негигиенично. Мне надо, чтоб понимали. Я хочу составить дефектную ведомость.
— Что? — моргнул Валик наращенными ресницами.
— Анке-ту, — по слогам произнес Илья Петрович. — Пиши. Имя: Илья. Возраст: период полураспада.
Валик застучал по клавишам маникюром.
— Напишем: «Зрелый мужчина в расцвете сил».
— Не ври, — Сальский поднял палец, похожий на сардельку. — Какой расцвет? У меня давление скачет чаще, чем ты моргаешь. Пиши: «Сосуды — дрянь. Характер — нордический, переходящий в истерический при виде счетов за ЖКХ».

Валик перестал печатать.
— Илья Петрович, сайт знакомств — это рынок мечты. Никто не хочет покупать проблемы.
— А я продаю честность! — возразил Сальский. — Смотри. Если я напишу «Люблю активный отдых», женщина купит лыжи. Мы поедем в лес. Там я упаду. И не встану. Потому что радикулит. Она будет плакать, волки будут радоваться. Зачем обманывать фауну? Пиши: «Любимый спорт — лечебная физкультура лежа. Доминирующая поза — на диване. Если вы видите меня бегущим — значит, сзади цунами или скидки в "Пятерочке"».

Валик вытер пот со лба.
— Хорошо, с активностью понятно. Теперь графа «Интересы». Театр? Кино?
— Медицина, — отрезал Илья Петрович. — Я люблю читать инструкции к таблеткам. Там сюжеты покруче Достоевского. Побочные эффекты: тошнота, головокружение, смерть. Читаешь и радуешься, что пока только тошнота. Пиши: «Романтик с тонометром. Вместо цветов дарю "Мезим", потому что забочусь о вашем пищеварении. Цветы вянут, а желудок — это навсегда».
— Илья Петрович, это... это антиреклама! — взвыл Валик. — Вас заблокируют за пропаганду уныния!
— Это фильтр, — назидательно сказал Сальский. — Знаешь, сколько пар распадается, когда выясняется, что принц какает, а принцесса храпит? Я хочу начать с конца. Пусть она полюбит меня таким, какой я есть в три ночи, когда ищу в холодильнике колбасу в трусах. Кстати, о трусах. Напиши: «Гардероб не менял с 1998 года. Считаю, что мода циклична, нужно просто подождать, пока малиновый пиджак снова станет трендом».

Валик, похожий на человека, которого заставляют есть лимон целиком, нажал «Сохранить».
Система агентства задумалась. На экране закрутилось колесико загрузки. Потом монитор моргнул и выдал красную рамку:
«ОШИБКА. Уровень токсичности превышает допустимые нормы. Вы точно человек, а не коллекторское агентство?»
— Подтверждай, — скомандовал Сальский.
Валик нажал «Игнорировать предупреждение».

Осталось фото.
— У нас есть ретушь, — с надеждой предложил Валик. — Разгладим морщины, уберем второй подбородок...
— Оставь, — запретил Илья Петрович. — Второй подбородок — это запас на черный день. Это мой статус. Это авторитет. Худые люди выглядят подозрительно, будто они что-то украли и убежали. Я — сижу. Я никуда не бегу. Фотографируй на фоне ковра. Ковер — это символ стабильности. Узоры не меняются веками. Я — часть узора.

Анкету опубликовали. «Илья. 52 года. Сосуды ни к черту. Жадный, ворчливый, малоподвижный объект недвижимости. Ищет женщину, которая понимает, что лучшие годы не впереди, а прошли. Приданое: коллекция календариков и радикулит».

Три дня тишины. Валик злорадно молчал. Сальский проверял почту с упорством маньяка.
На четвертый день позвонил Валик. Голос его дрожал.
— Илья Петрович, тут такое... Мы думали, вас забанят. А вы попали в топ.
— В какой топ? «Болезни и вредители садов»?
— Нет. Категория «Живые ископаемые». Вашу анкету пересылают друг другу как анекдот. Но есть и реальные предложения.
— Много? — с надеждой спросил Сальский.
— Три, — сказал Валик. — Первое от клиники неврозов: предлагают вам скидку на групповую терапию.
— Отказывай. Я сам кого хочешь вылечу своим нытьем. Второе?
— От производителя матрасов. Хотят использовать ваше фото для рекламы с лозунгом: «Наш матрас выдержит даже это».
— Пусть платят, — кивнул Илья Петрович. — Деньги не пахнут, даже если пахнут мной. А третье?
— Третье... Антонина. Патологоанатом.
— Так.
— Пишет: «Уважаемый Илья. Изучила ваш анамнез. Восхищена. Вы так подробно описали процесс умирания, который вы называете жизнью. Я ищу мужчину, который не будет дергаться. Статичность — залог успешного разреза. Шучу. Или нет. Приходите на свидание в морг. У нас тихо, прохладно, и никто не требует активного отдыха. PS: У меня есть спирт. Медицинский».

Илья Петрович посмотрел на улицу. Там бегали люди, суетились машины, мир катился в тартарары. А где-то ждала Антонина. С тишиной, спиртом и профессиональным пониманием того, что все мы там будем.
— Пиши, — сказал он Валику. — Выезжаю. Пусть ставит чайник. Или колбу. И пусть не точит инструменты. Я планирую пожить. Назло статистике.