Кто на самом деле придумал путешествия во времени (и почему древние египтяне тут ни при чем)

Когда заходит разговор о путешествиях во времени, почти всегда вспоминают Герберта Уэллса. Его «Машина времени» стала настолько каноничной, что кажется: до него никто даже не думал, что со временем можно сделать что-то, кроме как  комфортно в нем стареть. А иногда и не очень комфортно. 

Но это не совсем так. До Уэллса были и другие. Например, Эдвард Пейдж Митчелл и Энрике Гаспар. Их почти не помнят — и не потому, что они были хуже, а потому, что они думали о времени иначе. И вот тут начинается самое интересное.  

Эдвард Пейдж Митчелл: время как необычный трюк

В 1881 году Эдвард Пейдж Митчелл написал рассказ The Clock That Went Backward — «Часы, которые пошли назад». Это, по сути, один из первых текстов, где время можно не просто «вспоминать» или «видеть во сне», а буквально перематывать.  Герои находят старые часы, которые действительно идут назад — и вместе с этим откатывают мир вокруг. Они оказываются в прошлом, в другой эпохе, и это не метафора, а сюжетный механизм.

Важно:

Митчелл мыслит временем как эффектом устройства. У него нет философской тревоги. Нет вопроса «а что это значит для человека?» Нет экзистенциального кризиса. Это история про «смотрите, что можно сделать».

Не про «а что с нами от этого будет».  Время у него не приносит боль. Этакая любопытная штуковина из ларца.

Любопытно, что Митчелл «опередил» Уэллса не только во времени, но и в других фантастических идеях. Например, у него есть рассказ The Crystal Man, где появляется фигура невидимого человека — задолго до знаменитого романа Уэллса. Но разница снова в подходе: для Митчелла это эффект, парадокс, курьёз, а для Уэллса — уже социальный и психологический взрыв. Он не просто показывает возможность — он исследует, что она делает с человеком.

Энрике Гаспар: первая настоящая машина времени

Испанский драмматург  Энрике Гаспар ( по творчеству я бы сравнил его с нашим Александром  Островским) до этого писал только  пьесы, путевые заметки, и вдруг в 1887 году написал роман El Anacronópete. ( Летящий против времени, так называлось устройство, времялет :) ) И вот здесь внезапно  появляется не просто эффект, а уже почти полноценная машина времени.

У него есть:

— устройство

— механика

— технические описания

— путешествия в разные эпохи

— попытка сделать всё «научно»

Гаспар, по сути, первым придумал именно аппарат. Но и у него время — это пространство для приключений. Экзотика.

Аттракцион. Герои попадают в прошлое, наблюдают события, сталкиваются с парадоксами, но само время не становится проблемой. Оно — декорация. Подумайте только, это эпоха Древнего Рима, древний Китай, эпоха до библейского  потопа. Прямо истории для современных попаданцев))

Роман Энрике Гаспара не про человека. Это про возможности. Тут же интересная деталь. Чтобы герои не омолаживались по мере перемещения назад во времени (что в теории должно происходить), они используют специальную микстуру «флюид Гарсия» — часть технологии машины, которая препятствует обратному старению.

А теперь Уэллс

Уэллс делает принципиально другое. Он не спрашивает: «Можно ли путешествовать во времени?» Он спрашивает: «Зачем?» И вот это все  переворачивает. У Уэллса путешествие во времени — не фокус, не приключение, не техническая новинка. 

Это:

— бегство

— попытка избежать настоящего

— страх перед будущим

— тревога о том, куда мы идём

Его машина — это не устройство. Это симптом. Он не показывает, что можно делать со временем. Он показывает, что мы хотим с ним сделать. 

К концу XIX века люди впервые массово почувствовали, что время не повторяется — оно уходит. Прогресс, индустриализация, ускорение, разрушение традиций — всё это создало новое ощущение: настоящее нестабильно, будущее пугает, прошлое недостижимо. И вот тогда появляется идея, что во времени можно перемещаться.

Не проживать.

Не принимать.

А покидать.

Путешествие во времени — не фантастическая, а психологическая идея. Чтобы вообще захотеть путешествовать во времени, нужно сначала поверить в несколько вещей:

Что время — линейно

Что оно разделено на «отрезки»

Что прошлое и будущее — это «места»

Что ты можешь быть не «здесь»

Это не физика.

Это мировоззрение.

Если бы мы были древними египтянами, идея путешествий во времени показалась бы нам бессмысленной. У них не было линейного времени. У них оно было ритуальным. Вечность это свернувшаяся змея. Прошлое не исчезает. Будущее не наступает. Всё повторяется, возвращается, перезапускается. Идея «вернуться в прошлое» звучала бы для них как «вернуться в форму круга».

Э, извините…Куда?

В древнеегипетсом языке есть всего два времени, прошлое перетекающее в настоящее и настоящее перетекающее в будущее. То что мы принимаем за нашу логику, где есть прошлое, настоящее и будущее это уже греческая философская школа, более поздняя.

Кстати, я сейчас заканчиваю текст “Монолог муммии о времени”, гда как раз таки попытаюсь рассмотреть этот вопрос с точки зрения древнеегипетского мироощущения.  Если вам интеерсно, - присоединяйтесь. Подписывайтесь :)

Итак мы чаще всего хотим не путешествовать во времени — мы хотим от него уйти

Мы мечтаем:

— вернуться

— переписать

— ускорить

— пропустить

Это не про фантастику. Может быть, это про неудовлетворённость настоящим. Если бы нам было хорошо здесь, нам не понадобилась бы ни одна машина времени. Возможно, путешествие во времени — это не мечта, а симптом. Симптом того, что мы перестали жить в моменте. Мы всё время где-то ещё.

В прошлом — с сожалением.

В будущем — с надеждой.

В настоящем — почти никогда.

И, возможно, в этом есть ирония

Мы называем Уэллса «отцом жанра».  Но, возможно, на самом деле он — первый, кто честно показал: желание перемещаться во времени — это форма страдания. 

Ниже вы можете увидеть как Енрике Гаспар еще до Уэллса представлял себе машину времени (времялет)