Вампир Дракула против Древнего Жука из Египта. Спор - дуэль двух авторов в 1897. Чей роман лучше!?

Всем нам знаком Дракула Брэма Стокера.

Кто не помнит этого персонажа - такого мрачного, страшного, всесильного а в современных интерпретациях даже немного трагичного. О нём снято столько фильмов, и он послужил прототипом для стольких других книг и экранных образов, что давно перестал быть просто литературным героем. Он стал частью нашей  культуры. Но мало кто знает о книге Ричарда Марша «Жук».

Любопытно, что по англоязычным литературным кругам давно путешествует следующая история: будто бы Марш и Стокер написали свои романы в один год - 1897-й на спор. Чей роман окажется страшнее и успешнее. Более того,  в первые годы именно «Жук» (The Beetle) этот спор выигрывал. В течении нескольких лет он продавался намного лучше. Ну а потом… Кто из нас сегодня вообще знает об этом Жуке, ведь правда?

Итак, в этом тексте я хочу разобраться сразу в двух вещах. Во-первых, чем на самом деле интересен роман «Жук». А во-вторых — почему сам этот спор, скорее всего, всего лишь легенда.

Мы помним, что писал Амброз Бирс в своём «Словаре дьявола»: легенда - это ложь, которая с годами приобрела гордую осанку. Формулировка почти техническая, как описание процесса старения мифа.

Есть и ещё одна любопытная деталь. По-испански «легенда» - leyenda, а «читать» - leer.  Оба слова происходят из одного латинского корня. Так что можно сказать, что всё, что мы читаем, тоже в каком-то смысле легенда. А легенда — это текст, который достаточно долго читали, чтобы он перестал нуждаться в доказательствах.

Если вернуться к самому спору, факты оказываются довольно прозаичными. Никаких писем, дневников или воспоминаний, где Стокер и Марш обсуждали бы пари, не существует. Да, оба романа вышли в один год. Да, «Жук» поначалу продавался лучше. Но прямого соревнования, договора или вызова друг другу, по всей видимости, не было. Легенда возникла потому, что она слишком удобна. Два ужастика. Один год. Один жанр. Нам хочется видеть в настоящей истории сюжет, конфликт, дуэль, к которым мы привыкли в вымышленных историях. Так история начинает вести себя как литература - и сама становится легендой. А вот дальше начинается действительно интересное. Потому что сам роман «Жук» устроен совершенно иначе, чем «Дракула».

Если у Стокера зло приходит извне - из мрачного замка, из прошлого, издалека, -  то у Марша оно уже в самом центре. В Лондоне.  Без готических декораций и без чёткой формы. Его невозможно локализовать.

«Жук» это не роман про монстра. Это роман про утрату контроля. Про состояние, когда сознание остаётся включённым, а субъектность - нет. Человек всё понимает, всё фиксирует, всё помнит, но решения принимаются уже не им.

Существо в романе постоянно ускользает от определения. Оно меняет пол, облик, телесность. Может быть человеком. Может быть насекомым. А может быть просто мысленным  воздействием. Чем-то, что нельзя описать, но от чего невозможно уклониться. И в этом возникает особый, вязкий страх, ты не знаешь, с чем имеешь дело, а значит - не знаешь, как этому сопротивляться. Кстати, если у Стокера угроза исходила из Восточной Европы, то у Марша из Египта, Древнего Востока. Он попытался сыграть на только зараждающихся в то время страшилках о муммиях, древних проклятиях и тд.

Любопытно, что если смотреть на «Жука» не из XIX века, а из XXI, он неожиданно начинает рифмоваться с другим текстом — с рассказом Кэмпбэла «Нечто».  Кстати, все знают, что первоначально фильм снимался по рассказу, а лишь совсем недавно в 2018 году нашли рукопись полного романа Frozen Hell (Ледяной ад), - она завалялась где то в старых коробках у редактора Кэмпбэла. Так вот, формально между  Нечто и Жуком огромная пропасть. Разные эпохи, разные жанры, разные объяснительные модели. Но нерв, он в принципе, один.  И там, и там ужас строится не на нападении, а на сомнении. Не на смерти, а на продолжении жизни в изменённом состоянии. Самое страшное - не быть убитым, а продолжать говорить от первого лица, не будучи уверенным, что это всё ещё ты.  В «Нечто» мы боимся, что человека подменили. В «Жуке» — что его подчинили. У Кэмпбэла ещё возможен тест, анализ, проверка, пусть и иллюзорная. У Марша — нет даже этого. Там невозможно установить момент перехода. Невозможно доказать заражение. Невозможно точно сказать, где заканчивается своя воля и начинается чужое воздействие.

Если «Нечто» — это страх биологической подмены, то «Жук» — страх утраты субъектности. Страх того, что тело остаётся твоим, память остаётся твоей, а решения — уже нет. И, возможно, именно поэтому «Жук» не пережил своего века. У него нет удобного образа. Нет маски, которую можно было бы растиражировать. Он не превращается в икону. Это как герои одной из моих прошлых статей: Кинг и Маккаммон. Книги одного легче визаулизировать, в то время как книги другого больше о внутреннем конфликте. Стокер сконструировал из своего романа ответ,  страшный, но ответ. Марш же попытался сформулировать вопрос. А вопросы плохо живут в массовой культуре. Их сложнее переваривать массам.

Так что, по моему мнению,  легенда о споре — очень красивая, но, скорее всего, вымышленная. А сам роман Марша — вполне реальный. И, как это часто бывает, куда более тревожный, чем признанная классика Брэма Стокера.Но мало кто о нем знает.  Иногда книги забывают не потому, что они хуже. А потому, что они слишком рано задают правильные вопросы.