Сломанная нога

— Женщина! Не двигайтесь! Я сейчас вас спасу!
Таксист выскочил из машины с таким лицом, будто увидел, как я прикуриваю от динамитной шашки.
— Я сама... — начала я.
— Никаких сама! — закричал он, поскальзываясь и хватаясь за мою больную ногу как за поручень. — Вы же упадете! Тут лед! Тут даже мысли скользят! Давайте я вас возьму на закорки! Или волоком? У меня коврик резиновый в багажнике есть, я вас на нем как Клеопатру дотащу!

Я представила себя на резиновом коврике, торжественно въезжающей в травмпункт, и поняла: надо бежать. Медленно, хромая, но бежать.

Ситуация, надо заметить, пикантная. Слегка сломала ногу. Бывает. Травматологи, люди с юмором, закатали конечность в пластик. Теперь нога напоминала утолщенную канализационную трубу, покрашенную в веселенький цвет. И вот я, с этой трубой и тростью, вышла в открытый космос наших улиц.

Улицы не чистили. Видимо, ждали, когда само растает. К маю. Или когда ледники снова накроют Землю, и тогда чистить будет уже бессмысленно. Я шла... нет, я перемещалась в пространстве методом тыка. Ткнул тростью — есть опора, перенес вес. Не ткнул — летишь, машешь руками, изображаешь ветряную мельницу в ураган.

Народ вокруг — удивительный. В обычное время человек человеку — бревно. Лежит и мешает пройти. Но стоит тебе взять в руки палочку и захромать, как бревно оживает и начинает причинять добро.

У дверей травмпункта стоял мужчина. Курил. Увидел меня. Бросил сигарету (в урну не попал, естественно, скотина) и кинулся к двери.
— Позвольте! — рявкнул он и рванул дверь на себя с такой силой, что меня чуть не всосало внутрь вакуумом. — Проходите! Аккуратно! Там ступенька, об нее вчера двое убились, один насмерть, второй просто расстроился!

Я вошла. Тепло. Пахнет бедой и бахилами.
О, бахилы... Эти синие мешочки для гномов. Надеть их на здоровую ногу — задача для акробата. Надеть на пластиковую трубу, опираясь на мокрую палку — это уже высшая математика. Теорема Ферма, доказанная методом падения на копчик.

Я притулилась к стенке. Трость поехала по мокрому кафелю. Медленно так, с достоинством. Я за ней.
— Стоять! — заорала гардеробщица. — Мужчина! Помогите даме! Она сейчас разложится!

Ко мне подбежал парень. Голова забинтована так, что виден только один глаз и тот испуганный.
— Я сейчас! — прохрипел он. — Я мигом!
Он выхватил у меня бахилу. Упал на колени. Ну, чисто принц перед Золушкой, только Золушка — хромая, а принц — контуженый.
— Ножку... — сипит.
Я протягиваю. Он натягивает этот полиэтилен на мой пластик. Руки трясутся. Бахила рвется. Он достает вторую. Надевает.
— Готово! — радостно кричит он и пытается встать, опираясь на мою больную ногу.

Мы пошатнулись. Это был танец. Танго двух инвалидов на скользком полу. Я, он, моя трость и его головокружение.
Физика в этом месте взяла отгул. Трение исчезло как понятие. Нога в пластике и бахиле стала скользкой, как кусок мыла в бане. Я сделала шаг и поняла: я не иду. Я плыву.
— Ловите! — крикнула я.

Меня поймали. Сразу трое. Мужик с гипсом на руке, мужик с гипсом на шее и просто какой-то сочувствующий. Они зажали меня в тиски своей заботы так, что я чуть не сломала ребра.
— Держим! — дышал мне в ухо мужик с шеей. — Не отпускаем! Куда вы так гоните? У нас тут не Формула-1, у нас тут пит-стоп!

Меня донесли до скамейки. Усадили. Отряхнули. Поправили шапку.
— Спасибо, — выдохнула я. — Вы очень... настойчивы.
— А то! — гордо сказал одноглазый принц. — Мы же люди.

И я сидела и думала. Вот парадокс. На улице, в дикой природе, скотина остается скотиной. Она не уступит, не пропустит, еще и обрызгает грязью из-под колес. Но стоит этой скотине увидеть чужую беду, увидеть эту жалкую тросточку, как внутри у нее просыпается человек. Неуклюжий, грубый, опасный в своем рвении, но — человек.
Он хочет помочь. Он тащит тебя за больную руку, он выбивает из-под тебя стул, пытаясь его поправить, он орет тебе в ухо советы. Но он не проходит мимо.

Я вышла из травмы. На крыльце стояла девушка. Курла.
— Женщина! — она бросила окурок (мимо урны, конечно). — Вам куда? Давайте подвезу!
— Не надо! — испугалась я. — Я сама!
— Молчать! — скомандовала она. — Садитесь! У меня джип. Высокий. Залезать неудобно, зато если упадете — то сразу в салон.

Я покорно поплелась к машине. А что делать? Сопротивление бесполезно. Добро должно быть с кулаками. И с гипсом. И людей, все-таки, больше. Просто они очень тщательно маскируются под скотов, чтобы их не заподозрили в слабости.