Солевой прииск

Холодильник встретил нас концептуальной пустотой. Там было так чисто, что мышь, не найдя даже засохшего сыра, оставила записку на инее задней стенки: "Ушла к соседям. Там сегодня борщ. Не поминайте лихом".
Мы с женой стояли в прихожей, не разуваясь. Уставшие. Знаете это состояние, когда тело уже дома, а душа еще трясется в пробке на кольцевой?
Я — кулинар. Специалист по мясу. Я знаю, о чем думает бычок перед тем, как стать стейком. Жена готовит так, что Мишлен, если бы попробовал, сжег бы свои справочники от зависти.
Но сил не было.
— В "Ростикс"? — слабо предложила жена. — Заскочили же, взяли... Давай хоть поедим.

Мы прошли на кухню, шурша пакетами, как два диверсанта. Выложили добычу.
Я взял "Ростмастер Чиз". Жена развернула "Дабл Чикен" — архитектурное излишество, где вместо хлеба две куриные котлеты держат в заложниках ломтик бекона.
— Ну, — сказал я, поднимая "Ростмастер" как тост. — За прогресс. Лет триста не ели эту гадость. Может, оно эволюционировало?

Укусили.
На кухне повисла тишина. Слышно было только, как у соседей сверху собака воет на луну. Мне захотелось к ней присоединиться.
Я посмотрел на жену. У нее глаза стали большими, как у лемура, который увидел цены на ЖКХ. Она судорожно хватала ртом воздух.
— Воды... — просипела она. — Люся, воды...
Я жевал.
Б..ть. (Простите, но интеллигентные слова тут растворились в хлориде натрия).
Это была не еда. Это была диверсия. Ощущение, будто я откусил кусок Мертвого моря вместе с дном, туристами и лечебной грязью.
— Зачем?! — заорал я, обращаясь к надкушенному конверту. — Н...Я СТОЛЬКО СОЛИ?

Я схватил минералку из заначки. Бутылка запотела, предчувствуя мою жажду. Я влил в себя пол-литра одним глотком, как тушат горящий торфяник.
— Они там с ума сошли? — спросил я, отдышавшись. — Я кулинар! Я знаю технологию!
Я ходил по кухне, размахивая "Ростмастером" как вещественным доказательством.
— Соль — это консервант! В шаверме у Ашота соль нужна, чтобы скрыть тот факт, что мясо умерло своей смертью еще при Брежневе! Там сыпят, чтобы убить бактерии и совесть! Но здесь?!
Я ткнул пальцем в логотип полковника на пакете.
— Здесь же глубокая заморозка! Эти полуфабрикаты хранятся при такой температуре, что там даже время останавливается! Им не нужна соль! Им нужно только немного тепла и любви! А их засыпали реагентами, как тротуар в гололед!

Жена сидела грустная, допивая мою минералку.
— Может, повар влюбился? — предположила она без энтузиазма.
— Влюбился?! — взревел я. — Судя по концентрации, он влюбился в стадо слонов! Причем безответно! Или это заговор. Они хотят, чтобы мы мумифицировались при жизни. Чтобы мы сидели тут, на кухне, красивые и вечные, как статуи Рамзеса второго!

Минералка кончилась. Во рту была пустыня Сахара в полдень.
— Пива, — сказал я. Это прозвучало не как предложение, а как диагноз. — Если мы сейчас не зальем этот солончак чем-то пенным, мы к утру высохнем и рассыплемся в пыль.
— Иди, — кивнула жена. — Я пока попробую отскоблить бекон. Может, он выжил.

Я шел в магазин, чувствуя себя странником в пустыне.
Вы там, в "Ростиксе", совсем б...и, что ли? (Это был риторический вопрос к мирозданию).
Но, с другой стороны, когда я сделал первый глоток холодного пива, я понял замысел творца. Без этой чудовищной, абсурдной соли я бы никогда не познал такого чистого, кристаллического счастья от простой банки "Жигулевского".
Всё в мире гармонично.
Но жрать это я больше не буду.