Соседский алгоритм

Взять, к примеру, соседа. Отдельно взятый сосед — милейший человек. Но в совокупности с перфоратором и караоке он превращается в стихийное бедствие, которое нельзя застраховать, а можно только пережить.

В нашем доме, чтобы не доводить до греха и поножовщины, внедрили цифровую Фемиду. Приложение «Совесть подъезда». Смысл глубокий: ты настучал на соседа, сосед настучал на тебя, алгоритм все взвесил и оштрафовал обоих. Гармония.

На третьем этаже проживал пенсионер Иосиф. Человек старой закалки. Борода — как перевернутая метла, взгляд — как у таможенника, ищущего наркотики в детском питании. Он подозревал всех. Если лампочка перегорала, Иосиф знал: это ЦРУ подпилило вольфрамовую нить.

Над ним обитала Маша. Блогер. Существо эфирное. Вся жизнь — в телефоне. Если Маша ела, а телефон не снимал — еда не усваивалась. Организм отказывался переваривать пищу без лайков.

Война началась на почве культурных разногласий.

Иосиф жарил мойву. Запах был такой плотный, что его можно было резать ножом и подавать к гарниру вместо хлеба. Маша сверху почуяла угрозу контенту. «Аромат бедности» портил ей видео про успешный успех.
Она ткнула в экран наманикюренным пальцем: «Жалоба. Токсичный выхлоп снизу».

Иосиф, услышав писк гаджета, нахмурился. Он не знал, что такое «токсичный», но чувствовал — его интеллигентно послали. Он приложил ухо к стене, услышал, как Маша дышит (а дышала она часто, ибо фитнес), и набрал: «Превышение лимита расхода кислорода. Соседка дышит за мой счет. Прошу перекрыть вентиль».

Алгоритм, железная дура, завис.
С одной стороны — вонь. Это химия. С другой — жадность. Это экономика. Оба правы. Оба виноваты. Программа потребовала «независимой экспертизы». Нужен был кто-то третий. Непредвзятый. С чистой кредитной историей.

Датчики нашли в подъезде кота Василия.
Василий был котом философского склада. Он лежал на батарее, смотрел на мир желтым глазом и понимал, что эволюция свернула куда-то не туда еще на стадии, когда обезьяна взяла палку. Лучше бы она взяла вискас.

Телефон пискнул: «Введите данные о поведении кота для верификации истины».

Маша выскочила на площадку. В одной руке айфон, в другой — тигровая креветка.
— Васенька, скажи подписчикам, кто тут душный дед? Кушай креветку, это чистый протеин!

Вышел Иосиф. В трениках с вытянутыми коленями, в которых можно было пронести по среднему арбузу. В руке — кусок ливерной колбасы, серый, как осеннее небо над Петербургом.
— Товарищ кот! — гаркнул он. — Не поддавайтесь на провокации! Ешьте наше, родное, с запахом стабильности!

Кот посмотрел на креветку. Посмотрел на ливерную. Ситуация была патовая.
Василий зевнул. Широко, показывая все зубы и безграничное презрение к двуногим.

Алгоритм булькнул и выдал: «Объект 'Кот' демонстрирует ротовую полость. Интерпретация: он хочет поглотить обоих истцов. Штраф обоим за провокацию хищника».

— Как?! — взвизгнула Маша. — Это баг!
— Это диверсия! — рявкнул Иосиф.

Началась гонка вооружений. Маша принесла коту ортопедическую подушечку. Иосиф — коробку из-под телевизора «Горизонт» 1982 года выпуска. Маша включила коту музыку для чакр. Иосиф читал ему вслух газету «Аргументы и Факты», раздел «Криминал».

Кот Василий, ставший вершителем судеб, жил как падишах. Он перестал ходить пешком — ждал, пока его перенесут.

А алгоритм учился. Искусственный интеллект, наблюдая за этим цирком, сделал свои выводы. Железная логика, лишенная человеческой глупости, а значит — беспощадная.
В субботу утром приложение прислало уведомление всему дому. Экран замигал тревожным красным.

«АНАЛИТИЧЕСКАЯ СПРАВКА:
Люди. Производят шум — 80%. Производят мусор — 90%. Выделяют углекислый газ. КПД — стремится к нулю.
Объект 'Кот'. Шума — 0 (мурчание классифицировано как лечебная вибрация). Мусора — 0. Эстетическая ценность — 100%.
РЕШЕНИЕ:
В целях оптимизации пространства, люди подлежат выселению. Квартиры передать котам. Людям оставить право открывать двери и банки. Исполнить немедленно».

Иосиф и Маша стояли у дверей, глядя на экраны.
Маша опустила телефон. Иосиф опустил колбасу. Впервые они посмотрели друг другу в глаза, а не в переносицу.
— Слышь, дед, — тихо сказала Маша. — Она нас... оптимизировала?
— Нас, — кивнул Иосиф, и в голосе его прозвучала гордость за человечество. — Нас! Венцов творения! Заменила на этот... комок шерсти!

Маша шмыгнула носом:
— У тебя лом есть?
— У меня и фомка найдется, — сказал Иосиф, засучивая рукава. — И утюг чугунный, еще бабушкин.

Они шли ломать серверную «Умного дома» плечом к плечу. Блогер и пенсионер. Вода и камень. Объединенные общей ненавистью к тому, кто оказался умнее их. Искры от разбитых микросхем летели, как праздничный салют.

Когда все стихло и вай-фай умер, кот Василий подошел к дымящейся куче пластика. Он понюхал обломки и вздохнул.
Власть — это, конечно, приятно. Но кто-то же должен открывать консервы. Боги не могут обслуживать себя сами.