50 оттенков...

Автор: Рейнмастер

А этот пост навеян рецензией Тимофея Николайцева на «Плачущую куколку Петера Рабе»…

(Помните, я говорила про рецензии-нерецензии? Внутренняя Ванга шепчет мне, что будущее именно за ними, потому что литературоведческий анализ всё же со скрипом вписывается в систему ожиданий как читателей, так и авторов, а стандартная шаблонопростынь-образец АТ сквасилась Иишницей и окончательно утратила хоть какую-то питательность)

Но будущее-будущим, а Тимофей затронул довольно интересный и проблемный для авторов вопрос.

Вопрос тяжёлых тем. Назовём его тёмной материей.

Там, в комментарии, я назвала ее чёрной, но вообще-то… Вообще-то это скорее проблема скрытой массы. Неудобный несгораемый шкаф, задвинутый на задворки сознания и помеченный значком «негатив». Заступая на эту проблемную почву, автор неминуемо теряет читателей.

«Не грузите меня негативом, — говорит читатель. — Жизнь и так сложна, я прихожу на АТ немного развеяться».

Если брать именно характеристики цветности, то рядом с тёмной материей могут обнаружиться вроде бы похожие, но совершенно инаковые сущности. Со значительно более благоприятным прогнозом востребованности.

Например, «чернуха». Негатив? Ну да. Но видимый и востребованный — в определённом состоянии души. «Чернуха» как дистиллят усваивается легче — автор уже проделал весь трудоёмкий процесс, отделив радостные частицы добра от жизньболи, а значит, читатель может дрюкнуть стопочку, сказать «бр-р, буэээ» и поскакать отрезвляться.

Или вот… «стеклище». Негатив? Ещё бы. Но крафтовый, настоянный на паре-тройке эмоциональных ягод, взращённых не абы где, а в прекрасно оборудованной оранжерее. А если сбрызнуть лавандовым рафом, покрошить мангой и чуть сбавить градусность, то можно смело подать и в кофейне. Студентам и школьникам. «Страдания юного Вертера и шестнадцать вилок, пожалуйста!»

С тёмной материей хуже — она вроде бы дана…, но не дана. О ней можно судить, главным образом, по ее гравитационному воздействию.

И ферментируется она тоже с трудом. На уровне культурного кода она помечена дополнительным значком радиационной опасности. Поэтому великолепный образчик подлинного тёмного фэнтези самого Тимофея — «Жестокие всходы» — будет какое-то время существовать на границе читательской оторопи, пока какой-нибудь Известный Критик, публично опробовав и огласив результат, не вытащит эту действительно глубокую, жёсткую, мастерски исполненную книгу в зону яркой публичной видимости.

Это случится.

Я, правда, не знаю, когда. Парадокс тёмной литературной материи в том, что она проявляет будущее, но скрывает источник, поэтому авторы тоже её боятся. Оно и понятно. Всё-таки тяжело быть невидимкой в кофейне.