Стрижка с перспективой

На свое семнадцатое по счету собеседование я шел в состоянии легкой философской комы. В этом состоянии человек уже не боится отказа, не боится голодной смерти, а боится только одного — что его снова попросят нарисовать несуществующее животное.

Мой костюм помнил те времена, когда доллар стоил тридцать рублей, а слово «выгорание» означало проблему с проводкой, а не с психикой. Я выучил правила игры наизусть. Перед зеркалом в прихожей я отработал взгляд человека, который спит и видит, как бы повысить KPI чужого дяди. Оскал получался почти искренним, лишь слегка подергивался левый глаз.

В офисе компании мне выдали гостевой бейдж и проводили в переговорную-аквариум. Там пахло свежемолотым кофе и нереализованными амбициями. Комиссия состояла из двух человек. Первой была девочка-эйчар. На бейдже значилось: «Изольда, Talent Acquisition Manager». Изольда излучала такую токсичную экологичность, что рядом с ней хотелось назло бросить мимо урны батарейку. У нее была осанка победительницы тренингов личностного роста и улыбка, прикрученная к лицу маленькими, но надежными саморезами.

Вторым был генеральный директор. Имя его я забыл сразу. Это был крупный мужчина в дорогом пиджаке, накинутом на помятую футболку. Он сидел сбоку, ссутулившись, и смотрел на жалюзи. В его глазах плескалась вековая печаль человека, который десять лет назад просто хотел торговать металлопрокатом, а теперь вынужден слушать про «аджайл» и «синергию компетенций». В руке он методично сжимал эспандер.

— Ну-с, — Изольда сложила руки домиком, и я понял: сейчас начнется. — Ваше резюме кажется нам релевантным. Но мы ищем не просто сотрудника. Мы ищем члена семьи. Как вы относитесь к переработкам в рамках выхода из зоны комфорта? Я заученно выдал тираду о том, что зона комфорта — это болото, а я рожден, чтобы страдать на благо корпорации. Изольда сделала пометку в блокноте. Директор у окна сжал эспандер так, что побелели костяшки.

— Прекрасно, — проворковала Изольда. — Представьте ситуацию. Вы — маленький желудь. Вокруг вас дубы-конкуренты закрывают солнце. Как вы будете масштабировать свой личностный рост? Я ни мускулом не дрогнул. Я рассказал ей про глубинные корни, про симбиоз с почвенными бактериями и про агрессивный маркетинг среди белок. Я был в ударе. Я мог бы продать снег эскимосам, а Изольде — здравый смысл.

Мы общались так минут сорок. Я жонглировал терминами, как цирковой тюлень мячами. Изольда сияла. Система работала безупречно: она задавала идиотские вопросы, я давал идиотские, но правильные ответы. Мы оба понимали, что врем, но свято соблюдали ритуал. Директор за всё время не произнес ни слова. Он просто дышал, как выброшенный на берег кит, и иногда массировал виски.

И вот Изольда поправила очки, выпрямила и без того идеальную спину и перешла к фаталити. — Вы нам очень нравитесь, — сказала она тоном следователя. — Но у меня остался последний, стратегический вопрос. Она сделала паузу. Я внутренне напрягся. — Где... вы видите себя... через пять лет в нашей компании?

Воздух в переговорной зазвенел. Я открыл было рот, чтобы выдать заранее заготовленную чушь. Я должен был сказать: «Я вижу себя руководителем направления, который вывел ваши показатели на плато стабильного роста». Я набрал в грудь воздуха. И тут я посмотрел на директора. Он перестал мять эспандер. Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. В его взгляде читалась такая безнадежная мольба... Он словно говорил мне: «Мужик, прошу тебя. Только не плато стабильного роста. Я этого не вынесу».

Я закрыл рот. Выдохнул. Посмотрел на свой помятый рукав, на Изольду, на блестящий стол. Я вдруг физически ощутил, как устал. — Через пять лет? — переспросил я абсолютно спокойным, домашним голосом. — Да, — Изольда приготовилась записывать. — Честно? — Мы приветствуем прозрачность, — кивнула она. — В зеркале, — сказал я ровно. — Я вижу себя в зеркале. Но, надеюсь, с гораздо более дорогой стрижкой. Потому что сейчас я стригусь в парикмахерской «Улыбка» за четыреста рублей, и они всегда оставляют мне антенну на макушке.

Карандаш Изольды завис в миллиметре от бумаги. Ее лицо вытянулось, саморезы улыбки жалобно заскрипели. Матрица сломалась. Ответ не подходил ни под один шаблон. — Простите... что? — прошептала она. — А как же вектор развития? Я пожал плечами. Я был готов встать и уйти в закат.

И тут раздался звук. Директор хрюкнул. Потом еще раз. Его широкие плечи затряслись. Он засмеялся — хрипло, раскатисто, как человек, который не смеялся с момента учреждения ООО. Изольда испуганно вжалась в кресло. Директор отсмеялся, вытер выступившую слезу, встал и подошел к столу. Он взял мое распечатанное резюме, на котором Изольда старательно выводила плюсики, и небрежным, элегантным движением разорвал его ровно пополам. Обрывки полетели в урну. — Изольда, — сказал он густым, приятным басом. — Хватит пытать нормального человека своими желудями. Он протянул мне широкую ладонь. — Оформляй его в штат. С понедельника выходит. И выпиши ему аванс, а то у него действительно на затылке что-то торчит.