Тьма и её выключатель

В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он понимает: розетка победила. Она смотрит на тебя двумя дырочками с немым укором, и ты понимаешь — в этой дуэли ты не вооружен. Николай терпел долго. Он обходил розетку в коридоре боком, как подозрительную лужу. Но когда жена сказала: «Коля, или ты, или электрик из ЖЭКа», Николай понял — честь семьи поставлена на карту. Электрик из ЖЭКа — это всегда капитуляция. Это человек в брезентовых сапогах, пахнущий вчерашним днем и абсолютной уверенностью в том, что у вас всё в доме сделано через одно место.

Николай решил действовать стратегически. Он не любил полумер. Если отключать ток, то так, чтобы электроны в проводах в страхе попрятались обратно в сторону электростанции. Он подошел к щитку. В щитке жил хаос, прикрытый многолетней пылью. Николай решительно дернул главный рубильник. Квартира выдохнула. Замолк холодильник, перестав имитировать полет реактивного бомбардировщика. Перестал светиться роутер, который до этого подозрительно моргал, явно передавая наши кулинарные секреты в открытый космос. Наступила первобытная тишина. Николай почувствовал себя демиургом, который только что отменил первый день творения ради мелкого ремонта.

— Люся! — крикнул он в вязкую пустоту. — Я пошел на дело! Не поминай лихом! — Только не убейся, — донесся стоический голос Люси из кухни, где она при свете огарка свечи пыталась наощупь отличить макароны от гречки.

Николай вооружился фонариком. Фонарик был старый, заслуженный, с тяжелым характером. Он соглашался светить только в том случае, если его периодически встряхивали, как градусник больному тифом. Зажав его в зубах, Николай почувствовал, как челюсть наливается свинцовой тяжестью ответственности. В руках он сжимал отвертку с индикатором. Индикатор, конечно, в полной темноте был так же бесполезен, как диета на Новый год, но он грел Николаю душу своим техническим присутствием.

Он вошел в зону конфликта. Темнота в квартире была особенной, густой, почти осязаемой. Николай шел, выставив свободную руку вперед, как слепой пророк в поисках истины. Внезапно рука нащупала холодный пластик. «Вот она, — подумал Николай. — Затаилась, химера».

Он опустился на колени. Фонарик в зубах освещал плинтус, придавая ему вид величественного горного хребта. Николай начал операцию по демистификации электрики. Отвертка вошла в паз. Но винтик не поддавался. Николай подналег всем весом. — О-о-о… — засипел он сквозь зажатый фонарик. — Ну конечно. Наши зодчие. Люди-загадки. Великие мастера невидимого фронта. Они не строили этот дом, они его минировали на случай внезапного ремонта.

Николай вспомнил всё. Вспомнил кривой подоконник, на котором цветы растут под углом сорок пять градусов. Вспомнил, как в ванной плитка держится исключительно на силе поверхностного натяжения и честном слове соседа снизу. — Кто же так проектирует? — вопрошал он пустоту. — Вы бы еще на клей для обоев её посадили! Или на чевапчичи! Зачем здесь этот зажим? Это розетка или узел секретной связи генштаба?

Полчаса Николай воевал с неведомым механизмом. Он вспотел так, будто в одиночку прокладывал тоннель под Ла-Маншем столовой ложкой. В какой-то момент пластик издал сухой хруст и поддался. Но поддался как-то подозрительно. Без благородного сопротивления металла. Николай почувствовал, что внутренности «розетки» странно мягкие и податливые. «Инновации, — мелькнуло в голове. — Нанотехнологии добрались-таки до нашего спального района».

В этот самый момент фонарик, совершив последний предсмертный миг моргания, окончательно погас. Николай остался в абсолютной, звенящей пустоте, сжимая в одной руке отвертку, а в другой — нечто теплое, пластмассовое и явно лишнее. — Люся! — позвал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Включи на секунду свет в щитке! Мне нужно сверить духовные координаты с материальным миром!

Раздался металлический щелчок. Жизнь вернулась в провода. Лампочка в спальне мигнула, чихнула и загорелась. Николай зажмурился от резкого света. А когда открыл глаза, перед ним развернулась картина эпического фиаско. Он сидел посреди спальни. Не в коридоре. Коридор, со своей молчаливой неисправной розеткой, находился в трех метрах левее и за углом. Николай сидел на персидском ковре, а в руках у него был безжалостно развороченный выключатель от старого напольного торшера. Торшер стоял рядом, печально наклонив желтый абажур, словно сочувствуя человеческой глупости. Вилка торшера сиротливо лежала на полу — Николай сам выдернул её месяц назад и благополучно об этом забыл.

Николай смотрел на выключатель. Выключатель смотрел на Николая обнаженными медными жилами. Строители были мгновенно реабилитированы. Проектировщики могли спать спокойно. Виноват был только Николай, который в порыве технического экстаза перепутал географию собственной квартиры.

Люся бесшумно вошла в комнату. Она посмотрела на мужа, на разобранный торшер, на моток синей изоленты, который уже торчал из его кармана как флаг грядущей победы. — Коля, — тихо сказала она. — Розетка в коридоре. Всё еще. — Я знаю, — не моргнув глазом, ответил Николай, обретая привычную невозмутимость. — Я провожу превентивную дефектовку всех узлов. Этот выключатель вызывал у меня обоснованные подозрения еще с прошлого четверга. Электричество — оно, знаешь ли, не прощает халатности и разгильдяйства.

Он начал медленно и торжественно сматывать провода. — Завтра займусь коридором, — добавил он, вставая с колен. — Сегодня уже зафиксирован перебор по энергетической активности. Пойдем пить чай. Пока холодильник снова не вообразил себя самолетом.

Он шел на кухню, чувствуя, как в коленях хрустят нереализованные амбиции великого инженера. Розетка в коридоре могла торжествовать еще одну ночь. Она знала: пока у Николая есть китайский фонарик и безграничная вера в собственную правоту, ни один электроприбор в этом доме не может чувствовать себя в безопасности.