Верификация

Геннадий готовился к свиданию три дня.

До Вероники было ещё два случая — оба с правильным светом, оба с цветами, оба закончились тем, что несколько месяцев спустя он понял: всё это время он встречался с хорошо подготовленной версией человека, а не с самим человеком. К третьему разу Геннадий решил, что процедуру знакомства следует пересмотреть.

Он составил список. В нём было: лепестки роз — два пакета; свечи — умеренно; скатерть, бокалы, приборы; плед; запасная одежда (женская, с запасом на один размер). Последний пункт он добавил отдельно и подчеркнул.

Вероника позвонила в дверь ровно в восемь. Она была из тех, кто не опаздывает — не из пунктуальности, а потому что опоздание отдаёт инициативу. Геннадий это заметил и мысленно отметил как плюс.

Вошла, огляделась — свечи, цветы, накрытый стол — чуть-чуть смягчилась. Ровно настолько, насколько и планировала.

— Красиво, — сказала Вероника.

— Сейчас будет лучше, — сказал Геннадий.

Он взял её на руки.

Вероника успела сказать «что» — и больше ничего, потому что коридор закончился, ванная открылась, и она оказалась в ванне с лепестками роз: в платье, в туфлях, с причёской и макияжем, в которые было вложено всё, что полагается вложить в первое свидание.

Геннадий стоял у края и ждал.

Вероника не кричала. Она посмотрела на него снизу вверх, помолчала три секунды и начала говорить — тихо, ровно, с лексической точностью человека, который умеет не терять голову даже в ванне в вечернем платье. Она объяснила ему, кто он такой, что она о нём думает, и дала развёрнутую оценку его свечам, розам и общей концепции вечера. Речь заняла около четырёх минут и не содержала ни одного повторения.

Геннадий слушал внимательно.

Когда Вероника сделала паузу, он протянул ей полотенце.

— Я принесу одежду, — сказал он.

— Ты принесёшь одежду, — повторила она.

— И вино. Подожди минуту.

Он принёс свитер, тренировочные штаны — размером больше, как и было запланировано, — и плед. Вероника переоделась, вышла, прошла в комнату и села за стол с видом человека, у которого всё идёт по плану. По чьему именно плану — оставалось неясным.

Геннадий сел напротив и налил вино.

— Зачем? — спросила Вероника.

— Я три недели разговаривал с причёской и платьем, — сказал Геннадий. — Хотел наконец познакомиться с человеком.

Вероника посмотрела на него. Потом на себя — свитер, плед, мокрые волосы. Потом снова на него.

— Ты псих, — сказала она.

— Выходи за меня замуж, — сказал Геннадий.

Вероника взяла вилку.

— Дай поем сначала, — сказала она.

Они поженились через восемь месяцев.

Мой знакомый рассказал мне эту историю двадцать пять лет спустя — за чаем, ровным голосом, как о технической детали биографии. Вероника сидела рядом и листала журнал.

— И она сразу согласилась? — спросил я у Геннадия.

— Она поняла, что я не идиот, — сказал он. — Идиот бы не додумался.

Вероника подняла взгляд от журнала.

— Я согласилась, — сказала она, — потому что поняла: скучно не будет. — Секундная пауза. — Не ошиблась.

Она вернулась к журналу. Геннадий налил себе ещё чаю.

Я подумал, что в их версиях одной и той же истории каждый оказывается умнее другого. Потом решил, что, возможно, именно в этом и состоит план.