Умный замок

Человек разумный, товарищи, потому и назван разумным, что способен сам себе создать невыносимые условия существования, а потом с гордостью их преодолевать. Взять, к примеру, Николая Петровича. Человек он был солидный, кандидат наук, но с одной слабостью: слепо верил в технический прогресс. Николай Петрович считал, что если вещь не подключена к интернету, то она вообще не существует в пространстве. У него даже чайник скачивал обновления перед тем, как закипеть.

Но венцом его технологической империи стала входная дверь. Обычные металлические двери с ключами Николай Петрович презирал, как пережиток феодализма. Он заказал замок, который узнавал хозяина в лицо. Система называлась «Цербер-Про» и стоила столько, что на эти деньги можно было нанять живого цербера, причем с высшим образованием.

Два дня специально обученный юноша с ноутбуком водил Николая Петровича перед глазком камеры. Замок сканировал сетчатку, геометрию черепа, тепловой контур и, самое главное, бороду. Борода у Николая Петровича была эпохальная. Знаете, такая плотная, геологическая борода, в которой при желании можно было спрятать небольшого енота. Юноша так и сказал: «Аппарат зацепился за ваш волосяной покров. Это ваш уникальный идентификатор. Пароль, так сказать, из натуральной шерсти».

Жизнь наладилась. Николай Петрович подходил к квартире, камера ласково жужжала, женский синтезированный голос произносил: «Идентификация пройдена, добро пожаловать, альфа-самец», — это Николай Петрович сам так настроил в приложении.

И всё бы ничего, но наступила весна. Природа обновлялась, птицы вили гнезда, а Николай Петрович посмотрел в зеркало и вдруг понял, что борода ему надоела. Он пошел в ближайший салон, сел в кресло и произнес историческую фразу: «Брей всё».

Мастер колебался. Он понимал, что уничтожает памятник архитектуры. Но клиент платит. Через час из салона вышел совершенно новый человек с бледным, испуганным подбородком, который последний раз обдувался ветром в год Олимпиады в Сочи. Без бороды Николай Петрович стал подозрительно похож на бухгалтера, которого поймали на растрате.

Вечером он, насвистывая, подошел к своей высокотехнологичной двери. Принял гордую позу. Посмотрел в глазок.

Камера зажужжала. Потом еще раз. Раздался неприятный звук, похожий на то, как у робота случается отрыжка. — Доступ запрещен. Неопознанный гладковыбритый объект, — сообщил голос системы.

Николай Петрович перестал насвистывать. — Как это неопознанный? — вежливо спросил он дверь. — Я твой хозяин. Альфа-самец. Открывай. — В доступе отказано, — холодно отозвался замок. — Степень совпадения с владельцем — тринадцать процентов. По глазам вы похожи на альфа-самца, по нижней части лица — на женщину трудной судьбы. Отойдите от сенсора.

Николай Петрович оглянулся. На лестничной клетке было тихо. В квартире работал телевизор и ждал остывающий ужин. Между ними стояла китайская нейросеть.

— Слушай меня, калькулятор с дверной ручкой, — тихо, но раздельно сказал Смирнов. — Я за тебя отдал три зарплаты. Если ты сейчас не откроешься, я возьму болгарку и сделаю тебе трепанацию процессора. — Зафиксирована вербальная агрессия, — меланхолично ответила дверь. — Начинаю обратный отсчет до вызова полиции. Десять... Девять...

Николай Петрович понял, что техника шутить не умеет. Алгоритму нужен был объем. Ему нужна была борода. Смирнов метнулся по подъезду. Возле мусоропровода обнаружилась старая, брошенная кем-то швабра из тех, что похожи на мертвую собаку. Николай Петрович оторвал от нее клок спутанных серых ниток, прижал к подбородку и вернулся к камере.

— Анализ, — сказал замок. — Степень совпадения сорок два процента. Администратор, вы упали лицом в грязь? Ваша борода имеет структуру половой тряпки. — Это новая укладка, — сквозь зубы процедил Смирнов, стараясь не вдыхать пыль. — Открывай. — Недостаточная плотность растительности. И вы пахнете хлоркой. В доступе отказано.

В этот момент лифт звякнул, и на площадку вышла соседка Марья Васильевна с пакетом кефира. Она остановилась. Картина была маслом: интеллигентный на вид мужчина стоит на коленях перед собственной дверью, прижимая к лицу кусок грязной швабры, и разговаривает с замочной скважиной.

— Коленька? — осторожно спросила соседка. — А вы что делаете? — Марья Васильевна, — трагически сказал Смирнов. — Я доказываю искусственному интеллекту, что я существую. У вас, случайно, нет с собой ничего пушистого? Шарфа, муфты, накладных усов?

Соседка попятилась к своей двери, крестясь свободной рукой. И тут из её приоткрытой квартиры в коридор выскользнул персидский кот Пушок — существо круглое, пушистое и бесконечно меланхоличное.

Николай Петрович действовал на инстинктах. Он схватил Пушка обеими руками, развернул его задом к себе, а пушистым животом — к камере. Кот растопырил лапы, образовав вокруг лица Смирнова идеальную, пушистую, чуть дергающуюся бороду песочного цвета.

— Сканируй, — задыхаясь, приказал Смирнов замку. Камера щелкнула. Кот недовольно мяукнул прямо в объектив.

Внутри замка что-то долго гудело. Казалось, алгоритм в панике перебирает варианты. Наконец, синтезированный голос произнес: — Биометрия нестандартная. Однако обнаружено совпадение по уровню шерсти — девяносто девять процентов. Кроме того, зафиксирован кот. — Какой еще кот? — простонал Смирнов, еле удерживая брыкающегося Пушка. — Согласно протоколам умного дома, кот является высшей формой жизни в помещении, — невозмутимо сообщил замок. — Человек — лишь обслуживающий персонал для кота. Доступ коту разрешен. Обслуживающему персоналу разрешено следовать за ним.

Раздался щелчок. Тяжелая дверь медленно отворилась.

Николай Петрович аккуратно поставил Пушка на пол коридора. Кот, не оборачиваясь, прошествовал на кухню Николая Петровича, словно всю жизнь здесь жил. Смирнов зашел следом, понурив голову.

Прогресс, товарищи, действительно не остановить. И теперь Николай Петрович живет с соседским котом. Потому что умный замок пускает его домой только в сопровождении настоящего хозяина. А бороду Николай Петрович снова отращивает. Так, на всякий случай, чтобы хоть в зеркале видеть человека, а не обслуживающий персонал.