Эстетика хлорида натрия

Женщина, товарищи, это не просто прекрасный пол, украшающий наше суровое мужское бытие. Женщина — это неукротимая сила природы, вооруженная, помимо прочего, обостренным чувством прекрасного. Мужчина в вопросах быта устроен примитивно и надежно, как рессорное подвешивание вагонной тележки. Мужчине для счастья нужно что? Чтобы соль была соленой, перец — жгучим, а лежали они в тех самых местах, куда мужчина их бросил полгода назад. Стоит всё это богатство в разнокалиберных, липких пластиковых пакетиках, свернутых в трубочку и перетянутых канцелярской резинкой, — и слава богу. Мужчине эстетика не нужна. Ему нужен понятный алгоритм действий и чтобы глаза не слезились от лука.

Но у жены Константина, Елены, был безлимитный интернет и подписка на каналы по организации пространства. И однажды привычный алгоритм дал сбой.

Началось всё с того, что Елена внезапно осознала: на их кухне присутствует так называемый «визуальный шум». Разноцветные пачки от приправ, видимо, создавали невыносимую какофонию, оскорблявшую её тонкую душевную организацию и препятствующую духовному росту. В один прекрасный, ничем не примечательный вечер Константин вернулся со службы и обнаружил, что старый добрый кухонный шкафчик, пахнущий лавровым листом и пылью веков, подвергся тотальной реконструкции.

Вместо привычных глазу мятых пакетиков на полках стояли ровные, пугающие своей безупречностью шеренги абсолютно одинаковых стеклянных баночек. Каждая баночка была увенчана экологичной пробковой крышкой. На каждой красовалась минималистичная наклейка с надписью, выполненной шрифтом, который обычно используют на пригласительных билетах на королевскую свадьбу.

Константин, как человек, обремененный браком более пяти лет, почувствовал смутную, но неотвратимую тревогу.

— Это что за лаборатория? — вежливо поинтересовался он. — Это, Костик, система, — гордо ответила Елена, с нежностью поглаживая стекло. — Я всё пересыпала, взвесила, подписала и расставила строго по алфавиту. Теперь у нас гармония и порядок, как в операционной.

Трагедия, как ей и положено, разразилась в субботу утром. Елена удалилась на коврик для йоги искать внутренний баланс, а Константин, ощутив первобытный голод, решил пожарить себе яичницу. Классическую, рабоче-крестьянскую глазунью из трех яиц. Яйца благополучно разбились о чугун, зашкварчали на сковородке, пустили аппетитный, уютный аромат. Константин, предвкушая сытое утро, потянулся к шкафчику, чтобы посолить это великолепие.

Его взгляд привычно пробежался по полке. Система требовала поиска по алфавиту. Он искал букву «С». Анис, Бадьян, Ванилин, Гвоздика... Так, вот она, буква «С». Константин уверенно взял баночку, откупорил пробку и, не глядя, щедро сыпанул содержимое на золотистые желтки.

В нос тут же ударил резкий, пряный, травянистый и совершенно не соленый запах. Константин замер. Присмотрелся к этикетке. На ней изящным курсивом было выведено: «Сельдерей сушеный».

Константин моргнул. Яичница с сельдереем в его кулинарную парадигму не вписывалась. Он начал лихорадочно, но методично перебирать баночки в секции «С». Сванская соль? Отсутствует. Сумах? Нет. Может быть, Соль морская? Тоже нет. На букве «С» царил Сельдерей в гордом одиночестве, поддерживаемый лишь Сушеным чесноком.

Яйца на сковороде начали подавать признаки пригорания. Константин выключил конфорку, тяжело вздохнул и достал телефон. — Лена, — стараясь, чтобы голос звучал ровно и доброжелательно, произнес он. — Я бесконечно извиняюсь, что прерываю твою связь с космосом, но где в нашей операционной находится соль? — Костик, ну я же тебе русским языком объясняла! — донесся из трубки умиротворенный голос жены. — По алфавиту! — Леночка. Я смотрю на букву «С». У меня там сельдерей. Соли нет. — Естественно, Костя! — радостно, как ребенку, сообщила Лена. — Потому что писать «соль» — это слишком банально для моей новой концепции. Это разрушает ауру загадочности. Ищи на букву «Х». — На «Х»? — Константин напряг остатки интеллекта. — Хрен? Хмели-сунели? Халва? — Хлорид натрия, Костя! — торжествующе объявила жена. — Мы же современные, образованные люди. Надо развивать нейронные связи и тренировать память.

Константин молча нажал отбой. Подошел к шкафчику. Нашел букву «Х». И действительно, между баночкой «Хмели-сунели» и емкостью «Хлопья чили» скромно, но с достоинством стоял «Хлорид натрия». Внутри подозрительно белело.

Константин аккуратно посолил остывающую яичницу с сельдереем. Теперь, для полноты картины, её нужно было поперчить. Наученный горьким опытом, он подошел к процессу аналитически. На букву «П» стояла Паприка. Черного перца там не наблюдалось.

— Так, — вслух сказал Константин пустой кухне. — Думай. Вспоминай школу. Если соль — это хлорид натрия, то перец... Что есть перец с точки зрения современной женщины?

Он открыл поисковик в телефоне. Выяснилось, что жгучесть черному перцу придает алкалоид пиперин. Константин с надеждой метнулся к букве «П». Баночки с надписью «Пиперин» не оказалось. Он поискал по семейству перечных. Глухо. В отчаянии он попытался найти гидрокарбонат натрия, просто чтобы проверить систему на прочность — соды на букве «Г» тоже не было. Пришлось снова звонить жене.

— Лена. Перец. Где? — спросил он, отбросив любезности. — А какой тебе нужен, милый? — ласково проворковала трубка. — Если черный горошком, то он, логично, на букву «Г». — Почему на «Г»?! — Потому что «Горошек черный». Существительное на первом месте. А если тебе нужен молотый, то ищи на букву «Ч» — «Черный перец». Прилагательное определяет суть. Это же элементарно!

Константин прикрыл глаза. Нашел на букве «Ч» черный перец, приправил холодную, резиново-сельдерейную массу на сковородке и сел за стол. Жевать было трудно и грустно. Хотелось запить это горе сладким чаем.

Константин налил кипяток, опустил в кружку пакетик и подошел к шкафчику. Сахара на букве «С» не было. Ожидаемо. Константин даже не стал звонить. Он погуглил химическую формулу сахара, узнал, что это сахароза, и полез искать букву «С». Сахарозы там не было. Тогда он попытался найти «Дисахариды». Пусто. «Углеводы»? Мимо. «Белая смерть» на букве «Б»? Тоже нет.

В замке повернулся ключ. На кухню, излучая флюиды гармонии, вошла Елена. — Ну как ты тут, мой юный химик? — улыбнулась она, глядя на неподвижно сидящего над остывшей сковородкой мужа. — Завтракаешь? — Лена, — тихо, почти шепотом спросил Константин. — Скажи мне просто. Без алфавита. Где сахар? Елена укоризненно вздохнула, подошла к кухонному столу, за которым сидел муж, взяла стоящую прямо перед его носом старую советскую фарфоровую сахарницу, сняла крышечку и подвинула к нему. — Костик, ну нельзя же быть таким зашоренным. Сахар — в сахарнице. Она красивая, винтажная, я её оставила. Не усложняй себе жизнь.

Константин посмотрел на сахарницу. Потом на шкафчик с хлоридом натрия. Потом снова на сахарницу.

Прогресс, товарищи, — это неизбежность. Эстетика — великая сила. Но иногда, чтобы выжить мужчине на собственной кухне, не нужно знать химию. Нужно просто вовремя опускать глаза и со всем соглашаться.