Чем меньше желаний, тем больше возможностей

К утру среды я окончательно осознал великую истину: чем меньше желаний, тем больше возможностей. Решил не размениваться по мелочам и отсек все желания разом, как ящерица отбрасывает старый хвост. Сел на табуретку в прихожей, сложил руки на коленях и стал смотреть в стык обоев. Жду возможностей.

Жена Клавдия пробегает мимо с утюгом, тормозит, возвращается: — Ты чего тут расселся памятником невостребованной архитектуры?! Иди мусор вынеси! — Не могу, — говорю тихо, но веско. — Я обнулил потребности. У меня теперь масса возможностей. Я могу вынести ведро, могу не вынести, а могу сам вынестись на помойку вместе с ведром. Я теперь многогранен, Клава. Как граненый стакан.

Кот Вавилон, до этого мирно дремавший на роутере, спустился, заглянул мне в глаза, покрутил лапой у своего мохнатого виска и пошел к входной двери паковать свой лоток в мусорный пакет. Видимо, рассудил, что жить на одной жилплощади с просветленным идиотом небезопасно для кошачьей психики, и решил съехать на съемную квартиру.

Клавдия в панике бросается к телефону, звонит в скорую: — Алло! Спасите! У меня муж ничего не хочет! — Что, даже пива в гараже с мужиками? — настороженно уточняет диспетчер. — Хуже! Даже лежать на диване! Он сидит на табуретке! На том конце повисла тяжелая, свинцовая пауза, затем суровый голос скомандовал: «Не провоцируйте тело, высылаем спецбригаду».

Через пятнадцать минут приехал участковый врач. Пожилой, уставший, с лицом человека, который в этой жизни видел всё, кроме аванса. — Так, — врач достает бланк и ручку. — Жалобы есть? Вкус к жизни потеряли? — Я его не терял, — невозмутимо парирую я. — Я его просто на полку положил. За ненадобностью. Вместе с зубами. Я совершенно спокойно вынул изо рта вставную челюсть и положил на трюмо рядом с обувной щеткой. Врач уважительно посмотрел на зубы, что-то черканул в бланке. — И что, внутри совсем пусто? — Абсолютный вакуум. Ни единого желания. — И как результат? — Поперли возможности, — честно признаюсь я. — Прямо вагон и маленькая тележка.

Врач поверх очков строго посмотрел на Клавдию: — А разгружать этот вагон кто будет? Жена? У нее справка от ортопеда есть? Транспортный налог на тележку уплачен? Клавдия взвыла дурным голосом, размазывая тушь: — Доктор, сделайте ему укол, он же совсем с катушек слетел! Врач внимательно осмотрел пол в прихожей, пнул ботинком пустую шпульку от ниток: — Никуда он не слетал. Катушки на месте. У вашего мужа острый, неконтролируемый приступ абсолютной свободы на фоне бытовой безысходности. Медицина тут бессильна.

Тут в кармане моих брюк взрывается мобильный. Звонит начальник: — Семен! Твою мать! Ты почему не на объекте?! — Желания нет, — шепелявлю я в трубку, потому что зубы на трюмо. — Горизонты расширяю. Сижу. Начальник поперхнулся, закашлялся, а потом заорал так, что динамик чуть не лопнул: — Ах ты шантажист! Думаешь, я не знаю, что тебя конкуренты в холдинг сманивают?! Хрен им, а не Семен! Повышаю оклад втрое, выделяю служебный транспорт с кондиционером, путевку в санаторий, только не смей увольняться, сиди там!!

Я невозмутимо нажимаю отбой, философски поворачиваюсь к врачу и развожу руками: — Вот видите, доктор. Я ничего ни у кого не просил. Оно само липнет. Согласитесь: чем меньше желаний, тем больше возможностей!

Врач долго, не моргая, смотрел на меня. Потом молча закрыл свой потертый чемоданчик, расстегнул белый халат, аккуратно повесил его на вешалку поверх жениного пальто, пододвинул вторую табуретку и тяжело опустился рядом со мной, уставившись в стык обоев. — Двигайся, — сказал он хриплым шепотом. — Я тоже хочу путевку в санаторий.