О рождении персонажа, всяких Генрихах, мерзавцах и жалости

Думала о своем императоре Исгерде в "Из соли и стали". Второстепенный персонаж, но получился целостнее многих других. А ведь от плана до исполнения прошло года три, образ мог затеряться и измениться, немного расплыться и сделаться ни рыба ни мясо. Вот он и наёмник Эмилио Теста – два героя, за которых я готова погладить себя по головке, что редкость. Мне ближе состояние "мда, и вот на это мы потратили несколько месяцев, забыть, понять и простить". Надо избавляться от этого уничижения и хвалить себя на всех углах, но я не умею и сейчас не об этом.

Исгерд очень явно выплыл из образа Генриха VIII, возможно, даже немного топорно. Вот Генрих и Синяя борода, прелестное комбо. Давно ещё думала, потом под руку попалась "По милости короля" Уэйр – начал собираться двойственный персонаж.

Мерзавец и эгоист, жестокий и хладнокровный политик, но безнадежно несчастный отец – плохие люди ведь тоже бывают несчастны. И мне захотелось это распробовать, расписать, посмотреть. Я вспоминала того же Генриха, который по молодости считался для всех светом в окошке, эдаким юным рыцарем, образованным до невозможности, будущим знаменем философов-гуманистов, а потом получилось, что получилось. Ну, не могла потеря стольких необходимых для семьи и престола детей на нем не сказаться. На психике, в частности.

И, пожалуй, вот в тот момент, когда просто по-человечески мне стало жаль не только шестерых жён короля, но и его самого – вот тогда появился мой Исгерд. Отмороженный император, потерявших шестерых дочерей, обращённых в чудовищ.

И да, пожалуй, мне удалось не оправдывать, не выводить на ненужную жалость, но сделать его и мерзавцем, и несчастным отцом. Я люблю эту двойственность.