Хуан Рамон Хименес «Платеро и я»: XX. «Попугай»

Начало 

Перевод: Евгений Ерофеев (Ганс Сакс), Анастасия Ладанаускене
Иллюстрация: Ольга Сафонова

XX
Попугай

Мы играли с Платеро и попугаем в саду моего друга, французского врача, когда с холма спустилась молодая женщина, растрёпанная и обеспокоенная. Не дойдя до нас, она впилась в меня мрачным тревожным взглядом и спросила с мольбой:

— Молодой синьор, доктор тама?

За ней явились неряшливые детишки, что, задыхаясь, косились на дорогу; а затем, наконец, несколько мужчин, которые несли ещё одного, бледного и ослабевшего. Он был браконьером, одним из тех, что охотятся на оленей в Кото-де-Доньяна. Ружьё, нелепое старое ружьё, перевязанное верёвкой, разорвалось и рассекло ему руку.

Мой друг заботливо наклонился к раненому, снял намотанное тряпьё, смыл кровь и прощупал кости и мышцы. Время от времени он говорил мне:

— Ce n'est rien*...

Наступал вечер. Из Уэльвы доносились запахи лимана, дёгтя, рыбы... На розовом западе апельсиновые деревья упруго круглились изумрудным бархатом. Из лиловой и зелёной сирени выглядывал красно-зелёный попугай и с любопытством наблюдал за нами круглыми глазками.

Слёзы бедного охотника наполнялись солнцем. Иногда он едва слышно стонал.

И попугай:

— Ce n'est rien...

Мой друг затянул на раненом бинты... Бедолага:

— А-а-ай!

И попугай среди сирени:

— Ce n'est rien... Ce n'est rien...

* Ничего, ничего (фр.)

***