Истории об истории
Автор: Юлия Лиморенко…или Отзывы члена жюри на рассказы 1 тура конкурса «История Плюс».
В списке отзывов я рассказы не ранжирую по местам: это те десять, которые я считаю лучшими. Выделен только тот, что набрал 60 баллов из 60 возможных, но о нём — на закуску.
Свои комментарии на страницах рассказов я напишу обязательно, но после подведения итогов.
Но сперва пара слов о мистике. Я, вслед за многими теоретиками, считаю, что мистика — это сила, исходящая извне человека, необъяснимая и не объяснённая, но влияющая на реальный мир. Любые истолкования для мистических явлений вредны. И это я учитывала при оценке мистических рассказов. Поэтому о «сортах» мистики у каждого автора скажу пару слов — в этом туре это важно.
Лариса Львова «Две тайны Бурлова»
Тут получилась удивительная вещь: рассказ проникнут той романтикой, которая не «любовный роман», а романтика борьбы, странствий, преодоления. Пока читала и суммировала впечатления, в голове крутились стихи Павла Когана…
Здесь случилось интересное: мистический элемент никак не мотивирован — и это смещает фокус внимания с собственно мистики на героев и события. Это не хорошо и не плохо — это просто факт, это природа текста. Зато в атмосферу, заданную начальными сценами, такой подход ложится идеально!
Мои собственные задоринки: не всегда понятна мотивация действий героев. Возможно, дело в том, что автор вложила в текст несколько меньше, чем держала в голове, в замысле. Пара слов там-сям — и много встало бы на место.
Местами нарушена стилизация: прорываются мелкие огрехи противу языка начала ХХ века, в которым вообще выдержан рассказ.
О сюжете: кольцевая композиция и светлый, хотя и жутковатый финал — несомненная удача здесь. Впечатление оставляет яркое и — к вопросу о романтике — ободряющее.
Дмитрий Аксенов «День-ночь-день-ночь»
Первое, что я оцениваю в тексте, — это его ткань, материя, язык. Тяжело! Как будто не вполне отредактированный перевод с английского. Нет, мы привыкли к таким переводам и наработали навыки их чтения, но в русскоязычном рассказе это сложно.
Но этим несколько «переводным» языком изложены чудесные в своей яркости и выразительности сцены, где в каждой меняется настроение. И да, я вижу бушвельд, импи со щитами, ряды красных мундиров… Но точно так же я вижу туман над остывшим пожарищем бриттской деревни, отощавших собак и разорванные тела детей. Для каждой сцены — свой голос.
Сложнее оказалось с боевыми сценами: понятно, что совсем не дать образов в таких случаях — неправильно, но мне показалось, что детализация замедляет ход действия. В боёвке нужна скорость…
Мистика здесь весьма неожиданна! Ищешь, ищешь объяснений, что же происходит, а потом — нА тебе обоснование, и оно совершенно невероятное. Мои аплодисменты!
Марека, «Край вечных ветров: караван на Ор-Капу»
Тот случай, когда яркость текста и увлекательный сюжет заставляют закрывать глаза на мелкие вопросы. Например, зачем мать продала дочь? Откупиться от татар? — это так не работает, не верится.
Второй вопрос, который печалит, — это язык. Не помешала бы вдумчивая редактура, чтобы перестроить некоторые неуклюжие предложения, придать тексту лёгкости. Ну и вычитать, не без того.
Сама тема совершенно необычна, я не знаю вообще, разрабатывал ли её кто-нибудь до этого. И из необычности, нетрадиционности материала вытекает вторая проблема: я не чувствую традиции. Сначала, когда старуха выглядит как типичная шаманка, всё логично, а вот дальше… почему лисица, что за монстрик?
Приключенческая составляющая хороша! Вот в это — верю! Вечно враждующая татарская знать, заговоры, интриги — и, как стрела сквозь туман, пролетает видением чудесная дева с её пророчествами.
Ну и Малофея жалко! Автор, зачем?! :)
Екатерина Панибудьласкова, «Пляска Иова»
Сильный образ танца как немого крика — это позвоночник, основа всей истории. И тут, как тезис и антитезис, по сути два танца: тот, что от избытка грехов, и тот, что делает праведника мучеником. А синтез — огонь, что пожирает равно правых и виноватых. История без справедливости.
Вторая прелесть этого рассказа — живой голос от первого лица, перехлёст эмоций, но с опорой на хребет замысла. «Крестный путь» героя показан буквально по минутам: это очень мощный приём. Но крещендо этого приёма несколько проседает в финале: именно это «без справедливости» не даёт разрядки, катарсиса.
Вопрос у меня, собственно, один: нам так и не дано привязок к историческому контексту. Он написан очень уж широкими мазками: атмосфера есть — точки на карте нет. Для рассказа в историческом жанре это, возможно, не совсем правильно.
Внутренняя логика событий, тем не менее, железная: репетиция апокалипсиса удалась на славу.
Георгий Шатай, «Пока не пришли они»
Крайне неожиданный для меня исторический период: а почему бы и нет? Слом эпох, смерть одной истории и начало другой — выбор, на мой взгляд, чрезвычайно удачен.
Сначала по мере чтения было ощущение, что вся мистика достанется аборигенам. И в «туземной» части рассказа её в самом деле много: воля богов, предсказания, табу, невнятный, но объективный страх… Ещё бы вычитать текст и выловить мелких «блох» — и он будет идеален.
В общем, кусок мистики — достаточный — перепал и тем самым «им», которые пришли. Им много и не надо, у них свои тараканы в головах…
Что меня здесь несказанно порадовало — это вплетение в мистическую канву исторической гипотезы об «усталости», увядании сил аборигенных народов. Той самой усталости, из-за которой, как считается, они оставляли города и уходили в глушь, бросали плодородные земли и растворялись в негостеприимных лесах и горах… Угасание одних и расцвет других.
Этот рассказ долго был у меня в списке на первом месте, и ещё один чудесный потеснил его лишь слегка.
Рассказ дисгармоничен по своей природе, так он задуман, так он сделан. Возможно, построение его не идеально, но тон и настроение подобраны точно. Поток эмоций от первого лица, в котором едва-едва читаются события. Сложный приём, но благодарный: правильно исполненный, даёт +100 к очарованию текста, хотя катарсиса тут не будет.
Стоит его вычитать и немного причесать мелочи.
Мой главный вопрос к этому рассказу — а мистика-то где? Если вся она сосредоточена в кольце, так мы и эффектов кольца не видим, в общем-то.
И при всём при том здесь — редкость! — толковая сильная развязка. Да, я не сразу додумалась, что произошло, сперва не поняла, а поток ка-ак поняла! Просто отлично. Привязка к реальной истории, чёткие место-время — всё исполнено филигранно.
Да что же такое, уже второй рассказ, в общем-то, без мистики! И при этом как он дивно хорош!
Можно рассматривать историю как антураж, как фон, а можно «врастить» в неё сюжет и конфликт. Тогда нельзя будет взять и механически перенести действие в другой век и в другую страну. Вот как здесь: всё описанное могло происходит только там и тогда, никак иначе.
Как мне кажется, это не столько мистика, сколько столкновение разумов, дуэль на стойкости души. Аромат эпохи передан через детали, термины, логику поступков. Да, налёт мистики в общем-то минимален, но у меня мурашки ползли по спине…
Текст достоин внимательной, очень внимательной вычитки!
Порадовал ещё и ясный литературный язык, где автор знает меру: не перегружает стилизации ради русский текст варваризмами, но даёт ощутить, что дело происходит в «там и тогда». Я в восхищении.
Гомзяков Кирилл Александрович, «Пожар»
Тоже тот самый случай, когда сюжет нельзя вырвать из исторического контекста и механически перенести куда-то. Герой — плоть от плоти своей эпохи.
Тут странное случилось: если смотреть с нашей позиции, конечно, рассказ мистический, а вот с позиции героя, да и вообще человека того времени — ничуть. Явление демонов для него так же естественно, как гроза в июне. Никаких сомнений в их существовании и могуществе, иначе не было бы никакого конфликта.
Эпиграфы к частям рассказа очень к месту, атмосферны и точны.
Радует язык: ясный, лаконичный, без излишней стилизации.
И снова стиль монолога, и снова сложный приём выполнено ювелирно и сыграл прекрасно. Душа, одержимая демонами и при этом человеческая так и должна говорить о себе.
Особенно ценю яркий финал, где поставлена суровая точка. Такое напряжение должно вести именно к точке, вернее, к стоящему здесь восклицательному знаку.
Первое, за что я полюбила этот текст, — это язык. Певучий, поэтичный, где надо — подчёркнуто простоватый, где надо — высокий. Стилизации ровно в меру — настолько в меру, что её даже не замечаешь как что-то отдельное от текста. И нигде ни единого современного словечка, ни единой фальшивой ноты.
Отлично переданы разные тональности в разных сценах. Покой — тревога — покой — тревога — покой… Прекрасно.
Историческая основа оригинальна и богата. Всё аккуратно вписано в контекст эпохи. И так же органична мистика: не чувствуешь, где переходишь грань между реальным и мистическим.
Но самое ценное для меня здесь — это глубина даже не конфликта, а философского вопроса. Противостояния между смертью и смертью, между памятью и памятью. Глубже сюжета, глубже исторической основы — слой высоких тем. Благодарю, это прекрасно!
Madame Debordee, «Тень Горностая»
А вот мой фаворит. 60 баллов из 60 возможных.
La voilà la blanche hermine! Vive la mouette et l’ajonc,
La voilà la blanche hermine! Vive fougères et Сlisson.
Со мной поговорили на знакомом мне языке! Ma Breizh, ya. Попадание в мой давний интерес, в ту поэзию, которая гнездилась где-то там в скалах залива Дуарненез, в камнях Плугонвелана, в источниках фей…
И снова монолог. И снова он прекрасен. И видишь не только саму старуху Марфу, но и ту, с кем она говорит, она обрисована так же ярко. И третья, незримо присутствующая при разговоре, Анна Бретонская, тоже выступает трёхмерно, объёмно. Три женщины, одинаково живых здесь и сейчас.
Один вопрос: почему Марфа — Марфа? Разве она не должна быть Мартой? Но это так, мелочь.
И здесь тоже история — не антураж, не фон, а сама природа повествования. И конфликт, «опрокинутый» в прошлое, — прекрасный приём, сложный, но мощный. Исполнено филигранно.
А замечаний у меня никаких нет. Evomp gwin mat da Vreizh, mignoned.
И de novo: всё вышесказанное - это мои личные, частные впечатления, которые, однако я как член жюри должна была облечь в формальные одежды баллов и оценок. Авторы и читатели могут быть не согласны со мной, это нормально :)
Всем добра, читайте историческое.