Справедливость для всех. Часть 1

Первый блок новых иллюстраций к шестому роману Игоря Николаева из цикла Ойкумена.

Вот в этих иллюстрациях нет почти ничего нового. Если вы читаете "Ойкумену", то видели их совсем недавно и в цвете. Теперь они переделаны под карандаш, изменено лицо Елены, переделан Бьярн, изменена одежда Дьедонне (но в карандаше не заметно). У Дьедонне цвета были другие, не те, которые упомянуты в "Самураях". Я, как всегда, забыл.

Елена и Молнар. Бедолага он, конечно. От ненависти до любви.

Елена и гипсовщица.

Елена и Чернхау.

Перевязка Кадфаля. Многие, полагаю, помнят, две левых ноги. Конфуз, конечно. Но всё дело в том, что современные нейросети давно не ошибаются с количеством пальцев и право/лево. Косяк там случился из-за невнимательности. Картинка-то собрана из нескольких.

Елена пытается вразумить алконавта Дьедонне.

Мамаша Гренделя Молнара.

Баронский стражник, которого немного напугали.

А хороша она тут была в кожанке с маузером. Звёздочка на картуз прямо просится в текст.

Чернхау показывает фокус с монетой.

Пока все мы представляли товарища Климову в образе сурового комиссара в кожанке, эта странная женщина мечтает о красном английском мундире. На голое тело.

С Раньяном качели. То обнимаются, то смотрят друг на друга исподлобья.

Переговоры с бароном.

Флэшбек. Дьедонне ссыт со стены и кладёт большой и толстый на всю баронскую кодлу. А кодла, между тем, любезно предоставлена Адемаром Весмоном. Мне тут предъявили, что у Дьедонне видна голая жопа. "Где же брэ?!" Ну, видите ли, задача была показать Дьедонне, как вечно бухого и крайне неопрятного. Вам не понятно, что такой штришок работает на образ лучше, чем "историческая точность"? Что визуальный язык тяготеет к условностям куда больше, чем книжный?

Два пути.

Елена и Севин Шапюйи.

Елена и Артиго. Фамильяр императора старательно косит под верующую. Или не очень старательно.

Тренировка с плащом. Одна из моих любимейших иллюстраций за всю серию.

Дорога к Перевалу Моряков.

На улицах Свинограда. Чувак с зубами на шапке - дантист. Те суровые времена, когда любому самозанятому приходится быть ещё и рекламщиком. Что, сейчас так же? Суровые времена непреходящи.

Бьярн и Дьедонне. Вот тут у нас уже новый каноничный Бьярн.

Лучница.

Дамы слегка накидались и пошли танцевать.

Елена на льду.

Елена и кентарх. Разговор об индульгенциях и роковая ошибка Хелинды су Готдуа.

Раньяна таки нашёл Ильдефинген. И вызвал. А Чума уже не тот. Он свою смерть уже видит. Но товарищ Климова за своего мужчину порвёт кого угодно. И она читала Сабатини.

Раньян против Ильдефингена. Это была первая картинка, которую я сделал к "Справедливости". Без фотожабы не обошлось, как и почти всегда в подобных сценах. Если кто увидит тут, что "нейросеть путает право и лево", то сообщаю - здесь ничего не напутано. Раньян бьётся левой. Правую он едва может поднять. Вот в "Самураях" там да, "косяк". Вернее, красивое, а не косяк.

Ну и знаменитая картинка с обнажённой Еленой, из-за которой было сломано и подожжено много всякого. Не стал её менять. Она мне нравится. Автору книг нравится. Нам хорошо. Там красивая женщина. Да, она круглее, чем в тексте описана. Что ж, можно сказать, что "книга лучше, экранизация - говно" (как всегда) и постараться развидеть.

Артиго и фамильяры.

Переговоры с Папоном. Впервые появился у Зубкова. Очень сложный персонаж. Он урод. Последствия поколений кровосмесительных браков. Это сложно сделать, но я старался. Он молод. Учитывая предыдущий пункт, это ещё сложнее сделать. Здесь уже не очень получилось, он выглядит старше обозначенного возраста. Мне на это, конечно же, указали.

Друзья мои, так получилось, что внимательнее меня "Ойкумену" читал только её автор. И потому, всё, что я тут "нарисовал", нарисовано по его приказу и во благо Франции. Совершенно излишне мне указывать на эти многочисленные "косяки". Они от этого никуда не денутся. Увы.

Ну и цветные.