Вавилонская башня

Мои преподаватели арабского языка, узнав, что у меня родилась тогда ещё первая дочь, старались помочь мне с подработкой. То же делал начальник курса. Как-то прямо перед весенней сессией он вызвал меня и сказал:

— В прошлый раз с КМО не получилось (Комитет молодёжных организаций СССР; после короткой проверки моих знаний — перевода мной на слух газетных статей с арабского на русский и наоборот — работу с делегацией мне не доверили). Я вам должен. По линии ЦК КПСС приехал один палестинец, он сейчас лечится в больнице. У него проблемы с позвоночником: во время авиаудара в Ливане на спину упал ящик.

В ЦК КПСС мне вручили талоны на такси и сказали, что я должен навещать его хотя бы через день. В больнице за месяц я познакомился ещё с сирийцем, греком и пожилым французом. Последнего я однажды увидел сидящим в инвалидном кресле. Медсестра подозвала меня и спросила, что ему нужно. Первые фразы давались мне с трудом, но вскоре мой язык развязался. Сначала он относился ко мне насторожённо, затем я принёс ему «Госпожу Бовари» на французском, и мы подружились. Он томился от скуки, потому что, кроме меня, ему было не с кем разговаривать. В другой раз я помог главврачу отделения, который пытался объясниться с греком, знавшим английский. Всё происходило так же, как при знакомстве с французом. Впервые видя живых иностранцев, я откровенно плавал, несмотря на все пятёрки по трём языкам.

Вначале палестинец, сириец, француз и грек лечились отдельно, затем всех переселили в одну большую палату. Я выполнял их мелкие просьбы, например коллективную покупку электробритв, рассказывал новости и пытался наладить их общение. Сначала все три иностранных языка смешивались в моей голове, думавшей по-русски, но постепенно я начал чётко различать, кому что переводить. Благодаря этому они смогли поддерживать общий разговор о женщинах, спорте и прочем так, что все четверо понимали друг друга.

После работы с палестинцем, во время которой я успел сдать экзамены за четвёртый курс и получить повышенную стипендию, меня снова по линии ЦК КПСС приставили к хорошо говорившему по-русски Азизу Мухаммеду, первому секретарю ЦК Компартии Ирака. Он проживал в маленькой, но уютной гостинице. После бесплатного обеда, за который мне надо было только расписаться, я по телефону вызывал «Волгу», потом мы вместе ездили по его делам. Пару раз заходили в так называемую «двухсотую секцию» ГУМа, где можно было за рубли купить то, что продавалось в валютных «Берёзках».

Потом были Комитет советских женщин, Всероссийское общество слепых (трижды), Союз писателей СССР и Советский комитет защиты мира. Так, ещё во время учёбы я постепенно втянулся в переводческую работу.