Автобиография Хаоса Мышления (часть 9)

*5-ая часть 8-ой главы.*

Хм, а как Кьеркегор после лекции Шеллинга оживился, тот самый отец экзистенциализма, на плечах которого стоят Сартр и Камю… А-а-а, ну можно еще Ницше разобрать, да? Впрочем и Хайдеггер тут тоже будет уместен… М-м-м, нет, не хочу (пока)… Продолжим с Кьеркегора. Чё это за тип такой интересненький? Серен Кьеркегор… звучит… как если бы произнесли имя благородного рыцаря (*смех*)! Какова клятва его? Прыжок веры (нет, не как тот самый прыжок в “Assassin`s Creed”)… Суть ее в том, что человек полагается вопреки всему на абсурдную (ключевое слово) идею, веру, связанную с Богом (или с внутренним отношением с Ним). При этом утверждается, что истина субъективна, ибо только он и может быть истиной сам для себя (ну да, понятие истины существует только для координатной плоскости прибора, ограниченного собой же), прожив ее с нетлеющей страстью, за которую сам же человек готов отдать жизнь. Кьеркегор различает три стадии жизни: эстетическая, этическая и религиозная. Человек, который трахается почти каждый день, плывет от красоты момента, хочет всякую новизну и еще больше кайфа – это эстетическая (Кьеркегор сравнивает данный этап с героями Дон Жуаном и Йоханнесом-соблазнителем, короче, это киренаики и эстеты). Когда же все удовольствия надоедают, приходит тоска со скукой (или по-иному потаскуха экзистенции одолела), после чего происходит прыжок от отчаяния на следующую ступень – этическую. Это уже серьезнее: дом, быт, труд, муж и жена, дети, долг перед своей семьей, работой и государством, мораль и нравственность, саморефлексия… В общем, период очеловечивания (а этот этап Кьеркегор сравнивает с персонажем Судьей Вильгельмом)… Человек постоянно гоняется то из первой во вторую стадию, то из второй в первую, потому что либо давит отсутствие преграды, либо давит присутствие преграды… И теперь наша вишенка на торте – религиозная стадия. Кьеркегор сравнивает этот этап с Сократом, хоть и с натяжкой, и Авраамом, абсурдно надеющегося на то, что Господь вернет ему сына Исаака после жертвоприношения живым. Между ними есть разница: Авраам совершает прыжок веры вопреки рассудку и всему прочему, а вот Сократ – нет, так как он остановился в интеллектуальной ванночке, из которой невозможно выбраться, ибо, кажется, невозможно найти конечную Истину. Но тем не менее это религиозность, или даже междумирье с этической и религиозной стадией. Помимо этого благородный рыцарь, вслед за Шеллингом, поносит и обливает помоями Гегеля всеми возможными способами, оставаясь в позиции “Или-Или”, ну то есть, есть тезис и антитезис, но синтез не возникает. Ага, а то охренел совсем: построил тут идеально логическую систему (кстати, из-за своей завершенности Гегель опередил Шеллинга, что немножечко печалька), максимально продуманную, правда, невозможную толком применить в жизни. Но это же неважно, ведь все выводится из понятия (*смех*)… Оттого Кьеркегор полностью за индивидуальность и стоический абсурд перед лицом жизни, стремясь к самой сути личной веры и общения с Богом через нее… То есть, не нужны никакие посредники, а только личный внутренний диалог, который является ориентиром в этом мире абсурда… Во-о-от… И рядышком тут второй отец экзистенциализма, Ницше, обитает с изречением “Бог умер” из “Так говорил Заратустра”… Слабенько, это он не дожал чуть-чуть: ему надо было написать, что Бога ВООБЩЕ никогда не было для пущего эффекта и армагеддона, а то выходит, что Бог когда-то БЫЛ и когда-то УМЕР… И значит что-то от этого Бога осталось (ага, вся цивилизация Запада, построенная на христианской доктрине и ее менталитете, вернее, фиг пойми на чем), прям как тоска в гиперреальности… А-а-а, ну да, ну да, конечно, работает по принципу того же Платона с Бодрийяром: у одного подлинное есть и его надо познать, а у другого оно когда-то было, но теперь из-за цифрового Имматериума и всемирного информационного потопа оно недоступно… Но зато какой пафос (вкус) у Ницше – раз уж Бог умер, значит, сами станем богами… И тут расписывается им то, каким должен быть сверхчеловек, что такое воля к власти, смерть старого и рождение нового (это про моральные ценности и социум) и прочее-прочее… Это все в противовес всему христианству, которое, по его словам, является уделом рабов… И писал это все больной с самого детства человек, который потихоньку сходил с ума с каждым годом… Круто, что пиздец… … … Особо не вижу, что здесь разбирать… да и, честно… сил у меня нет… Так, я снова отвлекся, да? М-м-м-м-м… … … Что у нас дальше? Сартр косоглазик? Тот самый говорящий, что человек обречен быть свободным… Проще говоря, это тот же Кьеркегор, только без Бога, рыцарского пафоса и романтики со вкусом зияющей пустоты, “Тошноты”, как реакция в виде рвотного рефлекса на экзистенциальную Бездну, приправленной в конце полит-социологией… И при этом, говоря о свободе, он как будто бы принуждает быть несвободным (*смех*)… Правильно, раз уж ты свободен абсолютно, то ты ответственен за все (как и у Фихте, кста)… Ага-ага, скажи это моему примеру с волюнтаристом и декадентом из 5 главы – у тех еще разок челюсть отвиснет, так как они вообще не понимают, что такое свобода (или же понимают, но просто нагло пользуются этим)… Особенно в смысле Сартра… Что такое свобода, м? Общество вообще понимает, что такое свобода? Или оно знает только понятие “свобода”, как словарный инструмент для социальных, политических и юридических манипуляций, к которому потом применяется диалектический метод Гегеля, хоть и перефразированный Марксом, либералами, остальными несколько раз, и чё? Общество за все эти годы стало свободнее? Нет, не только в экономическом плане, а ВООБЩЕ? Если все же смотреть на Сартра, то мысль о свободе его ясна, так как существование предшествует сущности… Что это значит? Отсюда как раз выходит у него, что человек обречен быть свободным, где существование, если принять его абсурдность, лишено всяческих Божьих или иных метафизических законов, которые были бы данностью и диктовали свою волю индивиду. Нет, здесь не совсем про законы в Целом (т.е. такой-то физический мир, такие-то физические процессы), а про психологическое отношение и изначальные данные характера (я так понимаю, что генетика тоже у него отвергается; да, этим тоже можно прикрываться). И по идее человек каждый раз делает выбор (включая и его отсутствие), где определяет свое дальнейшее действие, поступок, самоидентификацию (которая влияет на ход повседневности) – это есть становление сущности (или же осуществление проекта себя)… Ну а дальше в бар заходит Фихте и говорит: “ИСТИННО! Вы всегда полагаете свою свободу или же несвободу, включая любые дальнейшие определения. Вы сами создаете себе ограничения в контуре “Не-Я”. Так делаете же это осознанно, сопрягая волю с моральным миропорядком в лице Бога (если говорить про его позднюю мысль, но сам же Сартр будет ближе к раннему Фихте)”… М-м-м, они друг друга стоят, это так ми-и-ило (*смех*)! Бля, оказывается все это время именно Фихте был отцом экзистенциализма… Да что там, он отец ВСЕГО (*смех*)… Ага, если не элеаты с Зеноном, киниками и т.д. (*смех*)… Ладно, помимо этого у Сартра есть понятие самообмана, где человек хочет спрятаться от этой своей онтологической свободы за социальной маской, или даже стать жертвой обстоятельств, только бы не быть как-то связанным этой свободой и ее ответственностью, за что-о-о… можно получить наказание? Нет, не только внешнее, но и внутреннее, ведь рассказ в головешке каждый день о том, что “все хорошо”, утешает, а если внезапно человек сам себя будет наказывать? О-о-о, это еще страшнее (*смех*)! Но особенно мне нравится, как Сартр описывает отношения с людьми. К примеру, если же я вхожу в поле зрения другого человека, то я для него просто объект или вещь, которую он оценивает по собственным критериям, тем самым забирая мою часть мира свободы, а над оценками и ярлыками другого человека у меня нет контроля. “Ад – это Другие...”, – звучит из пьесы “За закрытыми дверями”. И также Сартр приходит к пониманию, что человека невозможно контролировать, так как нет прямого доступа к его внутреннему миру, на который можно было бы влиять (объект, как феномен в сознании, уловим, но вот сам субъект неуловим). Ну, кстати… Тоже так думаю… Не далеко я от Сартра ушел… И это касается также конституции и законов (или по-другому практико-инертная ипостась, застывшие нормы общества), так как они не гарантируют их выполнение субъектом, отчего контроль скатывается в симулякр власти и контроля (о-о-ой, снова дурно Гегелем попахивает)… Но вот Камю здесь вступает в спор… О чем же, извольте? Во-первых, он отрицает всякую надежду на лучшее и светлое будущее, как на это еще опирался Сартр, а также насильственный метод, прилагающийся для проведения реформаций. Это как и Карл Маркс, ведь тот тоже думал, что пересборка общества возможна только через революцию, и революцию насильственную (в зависимости от того, какая направленность и строй были у государства, конечно). Сартр недалеко ушел от такой парадигмы, но она у него по-мягче, да и в своих поздних работах как-то пытался совокупиться с марксистскими идеалами и переделать (переосмыслить) их, но потом признался, что эта попытка не удалась. Во-вторых, Камю доводит мысль до конца насчет отсутствия смысла в жизни, и раз уж его нет, то единственным смыслом становится “здесь и сейчас”, а главной ценностью – человек. У Сартра же есть идея проекта, где человек своей же онтологической свободой создает свою сущность (обязан это делать... вернее, обречен), что довольно спорно, ибо зачем создавать смысл, если он априори иллюзорен и тленен? Это касается и остальных институтов, которые снова превратятся в застывшую практико-инертную форму, что в очередной раз приведет к созданию социальных норм контроля, возможно, даже более жестких, чем до этого. Ленин со Сталиным и тому подобные персоны, однако, это прекрасно продемонстрировали, отчего революция в 1917 выглядит еще более трагичнее и абсурднее… Хах, выступили за пролетариат, свободу народа, а в итоге новая диктатура, не уступающая фашистской… Ну да, у позднего Маркса же тоже расписана мысль, где вместо буржуазной власти будет власть пролетариата, причем ставку он делает на постепенное переустройство общества через социализм к коммунизму (или к Царству Свободы)… С этой мыслью боролся Михаил Бакунин, который наотрез отказывался от любой формы власти и государственности в пользу федеративного строя с принципом индукции (снизу вверх, а не как у Аристотеля и Гегеля с их дедукцией: сверху вниз)… Да и в принципе-то Ленин был еще с Жоржем Сорелем знаком, который продвигал свое течение анархо-синдикализма, где тоже фиксируется мысль именно на обществе рабочих профсоюзов и децентрализации власти… Но об этом позже… Раз уж подошли к Камю, то рассмотрим его видение дальше. Мир максимально абсурден (да, как и в случае моей аннигиляции в 4 главе)… Человек пытается найти в нем какой-либо смысл (именно у Бытия самого по себе), но терпит поражение, отчего в этом зазорчике и возникает понятие абсурда… Отсюда вытекает главный вопрос: “Стоит ли жизнь быть прожитой?”. И в своем “Мифе о Сизифе” Камю как раз отвечает на него: признавая абсолютную бессмысленность мира, смотря в саму Бездну отчаянных попыток что-то в нем найти Вечное, понимая, что в конечном итоге все тлен, а в конце – смерть, Сизиф все равно катит свой камень на вершину, зная, что тот в любом случае упадет, и его снова и снова придется катить обратно наверх… Всю жизнь… Это есть жизнь бунтаря (жить вопреки абсурду)… И тем не менее Камю говорит, что следует представить Сизифа счастливым в своем бунте: раз уж я абсолютно свободен и не скован каким-либо заковыристым смыслом, значит, единственное остается жить этим вот моментом, мгновением… И благо разделить это с другими людьми, оставаясь на плаву всего этого абсурда… … … Я мыслю приблизительно также, как и Камю, если уж копаться в своем бардаке… Тоже не далеко ушел… И также разделяю его мысли о простой жизни, с его радостями, горестями, переживаниями, которые, хоть и мимолетны, плывут от рождения к смерти (внезапной или же естественной). И не от реализации каких-либо великих целей или же планов, а просто от самого факта спокойного существования и размеренной жизни, я нахожу удовлетворение; и в чем-то большем не нуждаюсь… Я бы также с кем-нибудь разделил это… правда, не с кем… Уж слишком Ад Других друг для друга стал невыносим, либо же еще чего страшненького (*смех*)… Иногда думаешь, что лучше в одиночестве подохнуть, так как если встречаешь кого, то ощущаешь рост чувства одиночества в геометрической прогрессии… Само одиночество не настолько пахнет одиночеством, чем одиночество в общении с кем-либо… Парадокс? Нет, это, видимо, глубоко мои проблемы, конечно же… … … Что там с Хайдеггером? А что там такого? Не-е-ет, это уже слишком… Это реально какое-то издевательство… Какое мне вообще дело до того, что там у него было? И это было что-то дало хоть чуточку? М-м-м, пока что поставлю здесь точку…

Сократ: я уже и забыл, что Платона разбирал… Но вот у нас его учитель (как сам Платон писал, по крайней мере)… Что такое Сократ? В смысле, в чем суть его учения? Через вереницу бесконечных вопросов показать человеку границы его же знания, тем самым обнажив перед ним его же незнание. Для современников того времени это была бы очередная софистика, но вот для самого Сократа прежде всего была ценна не игра слов ради победы в споре, а Истина (которая есть добродетель и благо), и в основном в этическом смысле. Раскрытие ее внутри человека он прозвал майевтикой, когда сам же индивид через свое вопрошание, направляемое простыми вопросами самого Сократа, приближает себя к Истине (которая уже есть, скрыта и т.д.). Чем-то картезианское сомнение напоминает, но не совсем, все же, цель чуть иная. Вообще Сократ по тому, что сохранилось о нем в истории, фигура тоже немного мистичная… Особенно с этим внутренним даймоном, подсказывающим, чего делать не следует в настоящий миг, и встречей с дельфийским оракулом (который сладкими парами надышался, что потом выдавали за откровение). С одной стороны говорится, что я знаю, что ничего не знаю… а с другой – вера в бессмертие души. Не знаю, верил ли Сократ в это сам или же перед смертью таким образом успокаивал своих ближних и учеников, без понятия… Что от него берет Платон? Прежде всего сам метод вопрошания и идеалы учителя (да так, что он будет использовать его образ практически во всех своих диалогах как самый яркий пример для подражания; хм, звучит так, что для Платона Сократ – это есть воплощенный эйдос, откуда и будет тема с тем, что копии Мира Вещей подражают эйдосам Мира Идеей). Так вот, если Сократ говорил об Истине, то у Платона – это трансформировалось в Идею Блага. Если же говорить о майевтике и вопрошании, то это превратилось в диалектический метод постановки вопросов (самостоятельная эпистема, не нуждающаяся в диалоге с кем-либо)… То есть, да, нужно посмотреть, что говорят элеаты, что говорит Гераклит, что говорят пифагорейцы и все остальные, чтобы получить более полное видение жизни. Разумеется, от Сократа также тянется история с анамнезисом и бессмертием души, ведь у пифагорейцев это тоже проскальзывало, что еще более доказывает интуиции самого Платона в этом вопросе.

Вот эти четыре личности – основа всей платонической системы. Ну так вот, что я там еще в самом начале говорил? Остановился на Эросе? Ага, хочу еще немного добавить про иерархию (эволюцию) Эроса и Идеи Красоты:

1) Красота тела. Сначала человек созерцает красоту определенного тела (мужское или женское), думая, что сама красота принадлежит только этому единичному телу.

2) Красота нескольких тел. Человек по Платону уже начинает соприкасаться с эйдосом Красоты, но пока что находится в пещере и созерцает лишь ее отблески. Красота уже не ограничивается одним телом, а начинает замечаться и в других людях (или вещах).

3) Красота души. Здесь человек начинает испытывать великолепие от этической составляющей другого человека: его нравы, речь, действия и поступки. Это побуждает к стремлению этического самосовершенствования.

4) Красота наук (и законов). Человек понимает красоту интеллекта, познания. Платон сюда, разумеется, включил пифагорейский наборчик: математика, геометрия, астрономия, музыка, искусство и т.д. Всяческая деятельность и социальные нормы жизни тоже входят в этот этап.

5) Красота жизни (или море прекрасного). Здесь человек во всем находит красоту, что пододвигает его к последней, кульминационной стадии…

6) Идея Красоты. Непосредственное созерцание эйдоса (сопряженная с Идеей Блага), которая не имеет ни формы, ни места. Ее нигде нельзя найти в Мире Вещей, но тем не менее все сопричастно этому эйдосу. Это Красота сама по себе, не имеющая аналогов. Достигая ее, человек, как говорит Платон, достигает Вечности и бессмертия, а это значит, что Эрос наконец нашел удовлетворение внутри индивида, найдя подлинное, достигнув Мира Идей. И раз уж человек смог созерцать эйдос, то, соответственно, он сам подобен эйдосу (перенимает свойства их Бытия).

Заметно, что с самого начала в первых двух пунктах описывается эволюция красоты телесной (видимой), а в следующих двух – бестелесной (невидимой). И там, и там от единичного к множественному (сначала есть определенный объект, а затем он как бы растворяется в пространстве, вбирая в себя другие вещи и тела, мысли и знания). К тому же показывается развитие мысли от простой чувственности и влечению к этическому мышлению (в котором тоже ощущается собственная красота). А вот последние два этапа… Я так понимаю, что Платон здесь подразумевает обхват чуть ли не бесконечности (как бы познание уже не ограничивается только привычной повседневностью и локальной местностью, а расширяется все дальше и дальше), так как когда возникает чувство бесконечности и ее образ, то есть нечто большее идеи бесконечности, ее же созерцающую, отчего, видимо, он приходит к глубоко необъятному трансцендентному переживанию Вечности, превосходящую любую проявленность (как и в случае с amor Dei intellectualis Спинозы). Это и есть Идея Блага, которая превосходит все (ну или же Единое у Плотина). К тому же, очень уж платоновское описание иерархии Красоты чем-то напоминает бодрийяровскую трансэстетику из 4-го порядка симулякра (о нем тоже еще поговорим). И забавно, как Платон описывает сущность Эроса в своем диалоге “Пир”. В чем суть? Наступил день рождения богини Афродиты. Боги устроили пир, на который явился Порос – это бог изобилия, богатства, изобретательности. И также пришла Пения – богиня бедности и нужды. Она просила подаяния в тот день. Когда же пир закончился, Порос, напившийся нектара в хлам (*смех*), вышел в сад Зевса и заснул. Пения такая: “Это мой шанс!”… И пошла трахнулась с ним, зачав Эроса (*смех*). Вот и выходит такая интересная фигура, которая совмещает в себе и нужду, и полноту. Таким образом Платон хотел объяснить сущность стремления человека к красоте и анамнезис души, ибо как можно стремиться к эйдосу, если он никогда не был видим и знаем? Душа помнит Мир Идей, а вот тело, в котором она находится, нет. Но тем не менее стремление к Красоте есть, а это же не что-то конкретное? И сам акт стремления подразумевает одновременно то, что человек беден (иначе зачем стремиться, да?) и полон (анамнезис души). Очень уж мне нравится идея Красоты Платона… Но лишь отчасти.

Так вот, что я думаю по поводу всей платоновской доктрины? Платон – это точка сборки нескольких гиперссылок (Парменид, Гераклит, Пифагор, Сократ и т.п.), некоторые из них противоречат друг другу, но центр сборки притягивает их к себе, как гравитация или же магнетическая сила (Эрос), спасающая от энтропии (по крайней мере такова задача самого центра, попытка). Эти гиперссылки разделяются снова на гиперссылки, как делезовская ризома корневища, после чего Жак Деррида добавит цикл означаемых знаков, которые не приходят к окончательному понятию (или к трансцендентному означаемому)… А если проще, это гипертрофированное философское вопрошание, которое инициирует и поддерживает этот цикл означаемых (и это может длиться бесконечно). ВОТ ОНА, сущность языковой петли с обратной связью (*смех*)! Или по-иному языковая петля – это ум (нус) человека, а вот он в свою очередь – это и есть тот самый Демиург, подсматривающий эйдосы (концепты в разуме) и создающий из них целый Космос (модель-констуркт в сознании). Судя по мысли Платона, Мир Идей у него находится в разуме, а все остальное – это копии. Не где-то в гиперурании, а просто сами его мысли и идеи показались ему подлиннее, нежели видимость и чувственность (все-таки логика элеатов оказала сильное влияние на определение истины и подлинности в данном случае). Ну это да, сама идея выглядит идеально (как это до жути банально звучит). Конечно же она будет подлиннее (по ощущению), чем восприятие Мира Вещей: идея не меняется, четко оформлена в сознании, хорошо разделяет и расставляет все по местам, структурирована, несет с собой в момент фиксации внимания потенциал (чувство) блага, а значит, покоя (появляется почва под ногами в кажущемся изменчивом мире)… Но это все в уме (к чему Аристотель потом будет подводить), а не где-то там, ибо никак древнегреческий мыслитель это где-то там увидеть не мог (это просто умственное допущение). Или как писали, что Платон – тот еще эскапист. Да нет, просто у него яйца не снизу, а сверху фаллоса свисают, давят на это кожаное бревнышко Фрейда, трутся об него и потихоньку сращиваются в единый целый… орган… или как мне это адекватно можно назвать по-научному, на терминах (*смех*)? После этого события вся средневековая Европа будет страдать и мучиться с его эйдосами: “А вот это вот дерево… Это ты говоришь про единичный объект или имеешь в виду универсалию (эйдос) этого дерева, то есть древесность?”. Да-а-а уж, вот вы читаете эту книгу – блин, это единичный объект, или же это эйдос книговости (*смех*)? Средневековые реалисты скажут, что это действительная универсалия книговости (за Платона); номиналисты в след – нет, это просто ярлыки; ну а концептуалисты промолвят – универсалии существуют только в нашем уме (отчасти за Аристотеля). Прикольно (*смех*)! В общем, с-с-сущая мозгодрочка… Кхм-м, ладно… Просто этот прикол Платона с анамнезисом будто бы доказывает, что душа существует (не просто абстракция, а реальное явление), но я же считаю, что это словесное допущение, основанное на логике тона языка. Я тоже могу что-то говорить о душе, утверждать какие-то факты (от балды взять все, что угодно) и приправить еще доказательной базой наблюдаемых закономерностей в своем мышлении, где я сам чувствовал, что якобы вспоминаю эйдосы чего-либо с помощью ума. Но мне же кажется, что это все-таки словесное преувеличение: вот пришло чувство озарение – хм, кажется, я это уже где-то видел или косвенно мысль была, м-м-м, что-то сущностное (например, дежавю) – угу, значит, это что-то есть, иначе бы я это не мог схватить разумом (ведь как разум может схватить то, чего он не знает или чего нет; элеаты рулят, да?) – ага, похоже что-то уже существует, раз уж даже Сократ с его “знаю, что ничего не знаю” говорит про бессмертие души (хотя сам же Сократ лишь приводил эту идею как допущение и не говорил, что это факт)… Короче, если проще, то человек рождается голым (в смысле, без какого-либо знания и т.д.), далее, скажем так, идет постепенное копирование субъектом восприятия с помощью данного ему языка окружением, уже позднее создается внутренняя языковая симуляция, где можно бесконечно крутить интеллектуальное колесо Сансары из-за безудержного картезианского сомнения и философского вопрошания, и, как еще показал Кант вместе с постструктуралистами (да, чуть затрону их еще), ни одно знание, ни одна информация не исчерпывает видение полностью (всегда точечное зрение ситуации). Это вот такие вопросы: “А это точно?  Как это можно верифицировать? Точно ли я проверил? Если да, то что мне это дает? Какой в этом смысл? Ага, смысл такой, но почему именно этот смысл несет смысл? Нет, погоди, что?! А где в этом смысл???”. Просто дурная тавтологическая Бездна вопросов, демоническое сомнение Декарта, не имеющее конца… Знаете, на что это похоже? М-м-м, бляха муха, какой-то объект (или явление) SCP был, который под своим влиянием заставлял человека бесконечно во всем сомневаться до абсурда (помню где-то что-то видел, но так и не нашел в Интернете, к сожалению). Вот приблизительно такой же эффект (*смех*). Хм, пока что так… В принципе я мог бы уже сейчас перейти снова к Бодрийяру и к некоторым своим мыслям (для чего я и расписывал все это… не знаю… сейчас это звучало как констатация раннее поставленной цели или как заданный вопрос?), но пока что-то мне захотелось чутка покопаться еще, несмотря на то, что это меня жутко раздражает… Почему? Потому что чувствую, что нехватает чего-то и надо разбирать дальше (хах, что еще больше выматывает)… Засасывает эта воронка истории философии, о-о-ох…

О-о-оке-е-ей… Что же у нас с Аристотелем (это забавляет, что у меня все рассматривается в хаотическом, а не хронологическом, порядке)? Он был учеником Платона, но в итоге отошел от его учения. Как говорили в крылатой фразе: “Платон мне друг, но истина дороже!”. На самом деле Аристотель более имел в виду прежде всего стремление к Истине, ставя ее выше друзей, а не только своего учителя, с которым он позднее вел полемику и критиковал его мысли; не из неприязни или чего-то еще, а просто выражал несогласие, противоречия в системе и прочее. Однако, если приглядеться, то у него более практический подход к вещам и видению, так как он в основном рассматривал все телеологически (во всем есть какой-то смысл, актуальная цель), откуда и родилась энтелехия с Перводвигателем природы. Мир у Аристотеля не возникал, а был всегда (опять?), он конечен (да не, вроде), но время бесконечно (т.е. сам по себе мир вечен, а если бы он возник, значит имеет начало и конец, а это подразумевает под собой координатную плоскость, логически движение которой может идти бесконечно, что им отвергалось). Пустоты не существует (элеаты, приве-е-ет!), также как и неразвернутого потенциала (и снова здра-а-асьте!), так как уже все оформленно в природе, все уже представлено в виде материи (есть только телеологическая эволюция форм ее). Мир Идей им также отвергается, а сущность подлинного мира, которую Платон искал где-то в трансцендентном (гиперураническом), помещается в саму природу и видимость вещей (то есть из трансценденции в имманентность). Теперь есть просто материя с пассивным потенциалом актуализации, а форма – это активная составляющая. Допустим, была глина – это еще неоформленная материя (либо же первичная естественная форма материи), а вот глиняный кувшин – это уже форма (или форма рукотворная). Как мне видится, таким образом Аристотель хотел переосмыслить эйдосы, так как у него тоже чувствуется нотка совершенствования, ибо его неподвижный Перводвигатель – это то, к чему стремятся все актуализации любых воплощенных форм материи (и стремление, что любопытно, исходит из любви, типа как та же Идея Блага, только переодетая в форму видимой материи). Причем описывается это так, словно сама по себе природа стремится реализовать все эти внутренние эйдосы (энтелехии) каждой формы, хотя по большей части это накидка ярлыков и логики человека: вот я сделал из железа нож, получилась новая форма, следовательно, форма материи железа стремится к форме клинка, и это есть энтелехия железа… Аристотель, конечно, разделял это на природу (естественная энтелехия форм материи) и искусство (искусственная/насильственная энтелехия форм материи), но все равно это практическая (бытовая) проекция на видимость. Тем не менее он создал логику, построенную на силлогизмах, что значит вкратце: все люди смертны (главный тезис) – Сократ является человеком (второстепенный, единичный тезис) – Сократ тоже смертен (логический вывод, так как человек смертен). Замечу, что отсюда вытекает предикат с имманентным извлекаемым смыслом в логике, будто бы человек видел суть вещи и извлекает ее свойства, что Кант, как мы уже знаем, раскритикует. Ну, пожалуй, не буду сильно расписывать, как он что классифицировал, какие категории создал вместе с видами суждений (их 10). Скажу в целом, что он хорошо над языком поработал, можно даже облечь это в некую попытку воссоздать априорно синтетический метод получения знания, который Кант в далеком будущем откроет и заявит о коперниканском перевороте. Ведь если снова вернуться к приведенному выше силлогизму, то в целом уже на основе языка получается новое знание (с натяжкой, конечно), и тем более стоит учесть, что Аристотеля также интересовала достоверность слов: он разбирал софизмы и пустую эристику, хотел понять тонкости оппонента и использование им языка, что как раз только подтолкнуло его к систематизации и распознаванию языковых обманок. Кант же его логику четко пересмотрел, и детальки с винтиками расставил чтобы определить, каким образом формируются наши суждения. Хах, а что говорить насчет средневековой схоластики? Сократ, Платон и Аристотель – это три главных (но не единственных, есть же еще скептики и стоики, к примеру) столпа всей западной мысли, где Платон тождественен символу духа и трансцендентного (возвышенного), а Аристотель – символу разума и имманентного (земного)… ведущие между собой в будущем борьбу (вспомним францисканцев и доминиканцев, но это скорее я структурно оцениваю, а не прям как изоморфичный аналог в сути). Сначала, разумеется, был более притягателен платонизм для христианства Средневековья, но после ознакомления с логикой Аристотеля благодаря греческим и арабским переводчикам и толкователям оказывается, что мощь знания через Откровение несколько потеряло свою силу, и это очень встревожило патристику католической церкви. Но Фома Аквинский как-то смог эти две полярности скрестить, поставив разум на службу Откровению, показав, что между ними нет противоречий… … … Зачем я сюда снова влез, в Средневековье??? Может не надо? Ладно… По итогу у Аристотеля тема с Перводвигателем и телеологией природы тоже яркая метафизика… Но тем не менее он занимался естественными науками, а именно все, что касается движения (физика, хоть по сути своей метафизическая), наблюдение за самыми разными животными и классификациях их по видам (биология, причем безумный по объему вклад), астрономия (деление целого мира на подлунный и надлунный), даже задатки психологии уже имелись… И да, насчет его физики… Аристотель смотрел на нее с вопросом: “Ради чего это все?”. Но не в экзистенциальном смысле, а с подтекстом мысли, что все уже на своих местах, ничего природой не делается напрасно и так далее. Движение – это не просто механика с кинетикой, а актуализация цели, как если бы персонажу в игре поставили галочку в одно пространство, и он уже заранее осознает цель и движется в эту сторону. Это есть энтелехия, завершенность определенной формы, означающая покой, но не в мысли Платона, а именно определенной получившейся формы. Ну а так мир всегда в движении, всегда меняется… Ну да, все телеологически рассматривается, причем эволюция форм – это все равно, что эволюция языка. Теперь это похоже снова на Спинозу и его классификацию, категоризацию и систематизацию языка через концепты субстанции Бога, атрибутов протяженности и мышления с их модусами. Ньютон, Коперник, Джордано Бруно, Галилео Галилей, Кеплер, Декарт и другие пересмотрят всю аристотелевскую физику (вместе с космологией, геоцентрической системой, подлунным и надлунным мирами), заменив ее на привычную нам механику (тело движется не из-за внутренней заложенной цели, а из-за действия на нее внешних сил)… Видение мира в целом у Аристотеля (тоже вкратце) – это наблюдение за миром и его поэтическое описание. В сути всей проявленности имманентный неподвижный Перводвигатель, наша Земля – это подлунный мир, где царствует, проще говоря, текучесть Гераклита, но теперь уже в виде 4 стихий: земля, вода, огонь, воздух. Первые две стихи тяжелые, падают вниз, а последние две – легкие, поднимаются вверх. Таким образом объясняется изменчивость, цикл рождения, возобновления и так далее. Надлунный мир – это то, что за пределами нашего спутника Земли. Он олицетворяет собой стихию эфира – это сила, подчиняющаяся иным законам, вечная, незыблемая энерго-материя или же субстанция. Из нее сделана вся Вселенная, весь Космос и все видимые звезды с небесными телами (которые были в его интерпретации сферами), являющиеся сутью Вечного кругового движения (круг олицетворял вечность, которая не уходит в бесконечность, в отличие от прямой линии). Причем Аристотель разделяет видимые далекие звезды как сфера неподвижных звезд, а наши небесные тела Солнечной системы (вместе с самим Солнцем) – как сфера планетарных звезд. Последняя находится внутри первой, как матрешка в матрешке. Так и выходит, что подлунный мир живет по своим законам изменчивости, которые опосредованы также эллиптическим движением Солнца (смена времен года), а наблюдение за Луной как раз и натолкнуло его на мысль о круговом вращении как сфер планетарных звезд, так и неподвижных. Космос оставался символом гармонии, совершенства, в какой-то мере красоты… Хм, и снова я вспоминаю Лавкрафта… А причем тут он? Ну как же, у него Космос тоже описывается как эфирное пространство, но теперь это уже не символ гармонии и совершенства, а наоборот – Космос вечен, не имеет конца, в нем обитают страшные древние боги, а то и иные инопланетные существа, лишь только пожирающие ткань материи и рассудок живых существ. Если у Аристотеля его космология выглядит как почти любовные объятия эфира, как космическая колыбель, поддерживающая мир в равновесии, то у Лавкрафта это все равно, что вся Вселенная рано или поздно поглотит всю Землю и человечество: сначала, разумеется, сведет его с ума, а затем полностью растворит в пучине Йог-Сотота… Блин, нравится же мне Лавкрафт, однако (*смех*)! Перевернул все в знак минус по всем фронтам… Так-с, что еще, что еще? Этика? Этика у Аристотеля выглядит, как определенный диапазон цветов с ползунком. К примеру есть скупость, а есть расточительность (два качества человека). Этичным и добродетельным считается золотая серединка (к которой диалектика Гегеля через понятие стремится, да?), где нивелируются недостатки двух граней и на их фоне возникает такое качество, как щедрость. И эту середину человек должен будет сохранять и поддерживать в течение всей своей жизни по отношению к любой дихотомии социальных, эмоциональных и психологических качеств. А вот истинное счастье Аристотель прозвал эвдемонией – это счастье, сопрягаемое с добродетелью (на основе золотой середины и внутренней этики человека), от реализации человеческого потенциала себя в обществе. Ну, это он рассматривал с точки зрения полиса, так как именно в полисе и социальной жизни видел возможность становления разума, потому такое определение счастья неудивительно. В отличие от гедонизма, который подразумевает под собой бег за удовольствиями (почти как киренаики, кста). Тех же людей, которые жили самостоятельно вне полиса, Аристотель считал либо зверьми, либо богами. Тем самым он подчеркнул разницу становления индивида в среде обитания: дикая природа vs полис. Да, ведь человек – животное политическое (а сейчас в учебниках по обществознанию будет термин биосоциальное). И вот еще мысль тут у него присутствует: государство важнее человека. Почему? Ну вот это как взять организм существа и сказать, что он целый важен, а его рука – это лишь часть целого, так что если эту часть потеряешь, целое же все равно останется, так? А в случае с сущностью слов и концептов такое видение совершенно логично. Прям также, как и логика силлогизма, но если смотреть на государство: от общего к частному (дедукция), но похоже, что не наоборот (индукция)… Вот тоже… все вверх тормашками (бля, снова тут Гегель шарахается рядом)… Но вот еще имеются размышления о форме правления, государства. Аристотель выделяет три таких формы сразу же с их антиподами: Монархия (+) – Тирания (-), Аристократия (+) – Олигархия (-), Полития (+) – Демократия (-). Там, где плюсы, это правильные и гармоничные формы правления, а где минусы – эгоистичное правление царей или власть имущих для самих себя. Хы, прикольно, что демократия у него имеет отрицательный характер, а в противовес ему он ставит политию (и считает это идеалом). В аристотелевской интерпретации под демократией подразумевается охлократия даже, то есть тупой бедный народ, который захватывает власть ради своих выгод и взглядов. А вот полития подразумевает средний класс специалистов, которые следуют золотой середине (этике), обладают практической мудростью (фронезис этического ползунка) и стремятся к эвдемонии, создавая ауру блага и комфортной совместной жизни между всеми ее членами. Нет высшего класса и нет низшего: тоже ползунок переместил в центр (*смех*). Также, как и Гегель, собственно, только у него этот ползунок, поставленный на машинку диалектики, едет по линии гиперболы истории куда-то в даль, и с каждым разом все выше, и выше, и выше-е-е к Абсолютному Духу (*смех*)… М-м-м, дальше и дальше разбирать Древнюю Грецию? Слишком большая глава получается, однако… Ну ничего… Бесконечность – не предел (*смех*)! У нас есть скептики, киренаики, киники, стоики, эпикурейцы… Да, и еще множество школ… А-а-а, ну и мистические течения, хотя не, не хочу… С чего продолжим? Пожалуй с Демокрита и его атомизма (*смех*)! На самом деле Левкипп заложил основы, но ладно. В чем суть? Бытие у нас теперь заполнено атомами. Это частицы, имеющие свойства: неделимые, непроницаемые, вечные, не имеюющие качеств (цвет, запах, вкус). И при этом различаются только через язык геометрии: форма, величина, положение, порядок, протяженность и т.д. И, что самое главное, появляется Небытие – это пустота, в которой находятся эти са-а-амые-самые крохотные частицы, постоянно хаотично двигающиеся без первопричины. И в их вихревом танце, где своими мелкими загогулинками атомы соединяются между собой, возникают и умирают целые миры… Это ответ Демокрита элеатам, Платону и Аристотелю, и он запустит между ними споры, но перед тем, как смотреть различия, для начала по-подробнее разберем сам атомизм. Душа смертна, атомы которых при смерти рассеиваются (эти атомы особые: очень идеальные, огненные (гиперподвижные) и гладкой сферической формы (любят же греки сферу…), т.е. без загогулинок). Ха, прикольно он описывает то, каким образом работает наши органы чувств: из всех видимых объектов самым тончайшим слоем отделяются атомы, которые попадают в наши органы чувств (глаза, уши, нос и т.д.) и вызывают ощущения, но при этом сохраняется форма объектов. Причем мышление – это тоже бег атомов… Ну прям… Декарт, я не знаю, как нам дальше жить (*смех*)? А вот этика у Демокрита называется эвтюмией, что означает хорошее расположение духа и бесстрастную радость. Достигается она обузданием желаний, занятиями наукой и философией, а также пониманием детермированности мира из-за хаотичного движения атомов (возможно, вот этот демокритовский осадок ранний Шеллинг и не ввел в свою систему, так как система лишается свободы из-за этих мерзких атомов). А это уже чистый Спиноза, или даже Лейбниц с его предустановленной гармонией, ведь чем выше перцепция монады (человек знающий и стремящийся к знанию), тем больше бобра добра (*смех*)! Платон и Аристотель на него такие нахму-у-урились… Первый против атомизма, особенно с концепцией души, которая умирает, а космос занимают не атомы, а математическая гармония, сотворенная Демиургом с помощью эйдосов. Второй же против того, что движение атомов не имеет причины (его Перводвигатель), не согласен с пустотой (Небытия быть не может), критикует позицию, где ощущения возникают субъективно у человека, когда тонкий слой атомов влетает в организм, ведь свойства (горячее/холодное, сладкое/горькое) по Аристотелю объективны. Элеаты, конечно, посмеялись бы над Демокритом от души (без какого-либо злорадства), ведь сами частицы не могут быть неделимы: Зенон это показал через свои апории (с чем Аристотель тоже согласен). И тем не менее наука нашла применение атомизму, убрав лишние предрассудки (атом можно делить, а именно разложить на протоны/нейтроны/электроны, никаких загогулинок у него нет, да и детерминизм разбился о квантовую теорию вместе с пустой, ибо она, как оказалось, не пуста и т.д.)… Угу, теперь к киренаикам, тем более я их уже упоминал несколько раз… Кто эти ребята? Это радикальные гедонисты в самом чистом виде (школу основал Аристипп, ну или же Аристипп Младший, его внук, хз). Существует только “здесь и сейчас”, прошлое и будущее значения не имеет, кроме переживаемого мига. И главное в этом миге – это именно физическое, телесное удовольствие, и чем оно слаще, пронзительней, обволакивающей, тем лучше. Эвдемония Аристотеля, разумеется, отвергается, как и атараксия Эпикура с эвтюмией Демокрита. Это логично, ведь киренаики признали достоверность только ощущений (сенсуалисты и эмпирики до мозга костей; о-о-о, чистая апостериорность Канта), а значит, что мир мы не можем знать непосредственно и объективно, разум также здесь бессилен. Любому опыту предшествует телесное переживание, оттого понятие о счастье редуцируется полностью к физическим наслаждениям. И, например, если мы знаем, что ягода сладкая, то это не говорит о том, что она имеет свойство сладости. Это может она только для нас сладкая, а объективно может быть другой. Общих понятий не существует (те же самые эйдосы Платона, язык Аристотеля и т.д.), но существуют лишь знакомые обозначения личных переживаний в процессе передачи информации. Причем прикольно, что даже наслаждение тирана от происходящего наблюдаемого насилия такое же благо, как и удовольствие философа от изучения наук. Конечно, так как цель философии состоит только в сиюминутных удовольствиях, ибо то, что сладко, то и истинно, потому и важно заполнить ими каждый миг своей жизни. Есть только два состояния: ощущение боли и ощущение наслаждения. Можно еще назвать третий, где нет особо ни того, ни другого, но это, как сказали бы киренаики, почти тождественно состоянию трупа. И-и-и, что самое интересное, истинный мудрец-киренаик не должен терять голову в переживаемых удовольствиях... Типа самоконтроль должен быть даже в самой опьянительной, самой головокружительной оргии или же вакханалии… Верно, если потеряешь голову, то будет бо-бо (*смех*)… Блин, такие крутые ребята, однако (*смех*)… И метод классный: я расчитываю то действие, от которого я получу больше удовольствия (чем меньше боли, тем лучше)… Просто гении мысли, я не знаю (*смех*)! Но все же потом эта школа угасла, так как сами поздние киренаики пришли к выводу, что чистых удовольствий не существует (ну прям буддизмом попахивает)… А теперь к киникам, и самый известный представитель данной школы – это, конечно же, наш любимый Диоген Синопcкий, тролливший всю Грецию и демонстрирующий самим фактом своего существования, кем человек является по сути (*смех*). Одна из самых известных легенд о Диогене гласит, что к нему явился сам Александр Македонский, это светило нации, предлагающее мудрецу власть, богатство, отсутствие нужды в чем-либо, а тот в свою очередь ему отвечает: “Отойди, ты мне Солнце загораживаешь.”. После чего император позавидовал его величию и образу жизни, захотев быть не царем, а Диогеном (*смех*). Но ладно, к сути учения. Киники сами себе имя не давали, а дало им общество, что означает “собака”… Да, Диоген такой же пес, не имеющий ничего за собой и срущий при всех прямо на улице (*смех*)! Итак, главное в жизни – так это жить в соответствии с естественной природой (физис). То есть просто есть, когда хочешь есть, просто пить, когда хочешь пить, просто удовлетворять свои потребности и более ничего для счастья не нужно (чистый коан даосов, по сути). Любые социальные нормы (номос) лишь сковывают это естественное счастье и не имеют за собой ничего, кроме пердежа в муку (*смех*)… Киник стремиться к полной самодостаточности (автаркия), нужды и потребности максимально минималистичны. Это достигается также через аскезу физическую, где человек ходит по земле босым, терпит голод и жажду с любыми погодными условиями, питаться тем, что, так сказать, судьба подает, и аскезу духовную, где вырабатывается иммунитет к любому носителю социальной нормы (номос), игнорируя оскорбления, насмешки, презрения и так далее. Благодаря этому достигается апатия, но не как психологический негативный оттенок в нашем понимании, а бесстрастие и свобода от гнева, похоти, страха, в общем, от того, что может быть разрушительным для внутреннего покоя. Киника не должно волновать ничего (ни жизнь, ни смерть, ни болезнь, ни богатство, ни бедность и т.п.), кроме добродетели и порока (адиафория). Это они, видимо, от Сократа взяли, кстати, как и образ его жизни (во-о-от, оказывается эйдос не только для Платона). Он же тоже как оборванец ходил, просил подаяния, ничего ему не надо было, но в отличии от самих киников Сократ уважал традиции и закон Афин, ее мораль, и его майевтика с вопрошанием были ключевыми аспектами его учения. Собаки же в свою очередь отсекают эту моралистику с вопросами и буквально взрывают любой диалог своим эпатажным поведением, хотя для них самих это естественный протест против номоса. Потому есть такое понимание, как парресия: говорить правду в глаза не мешкая, и неважно кто какого социального положения (будь то просто гражданин или же царь); а также совершать мастурбацию при всех (как Диоген), справлять нужду на площади и так далее, показывая естественность этих потребностей (анайдейя). По моему, на Востоке тоже такие оборванцы есть (да и не только на Востоке). Точно знаю, что существуют так называемые аморальные мистики, выступающие против механической священной ритуалистики и социальных норм. Их главная мысль в чем? Что существует только Брахман, а раз так, то все свято (в прямом смысле все, типа, раз уж пришли логически к этому, значит, это надо проверить)… Потому они даже по-хлеще будут, чем киники (*смех*). Конечно, заниматься некрофилией, копроедством, жрать мертвечину, принимать в себя яд (самые разные причем), менструальные жидкости, специально нарушать правила брахманов и заниматься святотатством по отношению к идолам и религиозным символам в виде божеств (вообще пиздец)… К примеру, можно справить нужду прямо на лингам Шивы (его фаллос, грубо говоря), и это будет освящением, а не святотатством, ибо все есть Шива (*смех*). Ну-да, ну-да, пускай попробуют полежать в кислоте или магме – все же свято, все же есть Брахман! И если кто-то захочет чуточку экстрима, то обращайтесь к аморальным мистикам (*смех*)! Это особые тантрические школы, и да: с посвящением, строгими правилами, со всеми прибамбасами... Ну еще на киников похожи христианские юродивые, но в своем вкусе смирения… Стоики (Эпиктет, Марк Аврелий и др.) подсмотрели у киников парочку идей, тем самым очеловечив их обратно к социуму. То есть мы имеем стойкость киника, но живем теперь, как социально адаптированный человек (собака приручена). К тому же стоики пересмотрели Логос Гераклита: теперь это не огонь, а имманентный Разум, спрятанный в сути всей Природы, буквально все видимое отдает разумностью существования. И главная добродетель – так это следовать этому принципу Логоса, прислушиваясь к его тихому внутреннему зову (так как Логос пронизывает ВСЕ, то и человек содержит в себе частичку Логоса), как это делал Марк Аврелий, последний из 5 замечательных императоров, отразивший суть своих размышлений в записках “Наедине с собой” (очень хорошие, на самом деле). Ключевая мысль отражается в том, что человеку подвластны не сами события, а только его отношения к ним, также обуздание страстей и желаний, принятие судьбы (а рна тождественна с миропорядком Логоса) и практика memento mori – помни о смерти. И здесь у нас появляется Эпикур, которого и платоники, и сами стоики, и даже ранние христианские апологеты поносили за то, что тот в своих Садах (так назывались закрытые школы) развращает людей через удовольствие, поощрает оргии, вакханалии, всякие содомские вещи и тому подобное… Хах, прям как и Сократа тоже обвиняли, что он молодежь извращает (*смех*)! Но на самом деле эпикурейство очень хорошее учение, которое совершенно не поняли, хотели омрачить любыми средствами. Давайте его разберем. Главная цель мудреца – это обрести состояние эвдемонического счастья, но не как его представлял Аристотель, а счастье, тождественное стоической атараксии (невозмутимость духа). Классификация желаний, как этика: естественные и необходимые (еда, вода, кров, защита от погодных условий и т.д.), естественные, но не необходимые (более изысканная пища, секс ради удовольствия), неестественные и пустые (в основном социальные конструкты: слава, власть, престиж, авторитет, богатство и т.д.). Все четенько Эпикур здесь расставил. Наслаждение у него просто в отсутствии страдания, а не как у киренаиков, которое еще закрепляется его тетрафармакосом (четвероякое лекарство для души): бесстрашие перед богами (они существуют, но им на нас плевать), бесстрашие перед смертью (пока мы есть – смерти нет, но когда нас нет – смерть есть, но это уже не имеет значения), зло легко переносимо (его знаменитая фраза: “Даже под пытками мудрец может быть счастливым.”), благо легко достижимо (все, что нужно, это пища, вода, кров, простые удовольствия и необходимости). В ответ на атомизм Эпикур отвечает своим клинаменом – это когда атом по какой-то мистической причине отклоняется от своей детерминации, создавая иную траекторию движения. Таким образом сохраняяется свобода воли, которой в атомизме нет (заменена эвтюмией). Помимо этого эпикуреизм призывал к дружбе (принимали и женщин, и рабов), мудрецы не должны были вмешиваться в политику (так как это лишняя суета и морока), жить хорошо в простом быту. Замечательное, как по мне, учение (потому упоминул об Эпикуре в 7 главе), и нет здесь никакого радикального гедонизма, в котором его все обвиняли в своих интересах из-за конкуренции идеологических взглядов. Вот киренаиков никто не трогал за их эпатаж (они в основном одиночки были), а эпикурейцев – да, потому что школа была распространена, мощная в своем фундаменте. Догматикам христианства не понравилось, что отвергается страх к смерти, потусторонний мир и бессмертие души (отрицание загробной жизни), а также то, что там не боялись и богов (нет страха перед Богом), а это рушит всю концепцию христианской ортодоксии (*смех*)…