Словесный запор...

О, святые макарошки! О, наивные барашки, которые садятся за стол с чашкой кофе и свежей пачкой вдохновения, думая, что сейчас накатают шедевр про кота, который нассал в тапок, и нашел смысл жизни.

Вы что, серьезно? Вы думаете, что самый простой рассказ — это как сходить по-маленькому? Расстегнул ширинку мозгов — и готово? Ха! Три раза ха!

Давайте на чистоту. Вы садитесь. Открываете чистый лист. Он белый, как ваша надежда, и такой же девственно нетронутый. Вы пишете заветное «Однажды»... И тут происходит Апокалипсис. Ваш мозг, который еще пять минут назад выдавал гениальные речи в душе, внезапно превращается в студенческую столовку — пусто, гулко и пахнет котлетами из того, что лучше не знать.

Где эта простая история? Где этот чертов рассказ про то, как Петя пошел в магазин за хлебом? А он, гад такой, отказывается писаться. Не потому что сложно. А потому что у Вселенной есть чувство юмора, и сегодня оно хочет поглумиться именно над вами.

Вы начинаете вдумчиво подбирать синоним к слову «хлеб». Внезапно вы осознаете, что всю жизнь неправильно жили, потому что на самом деле «батон» звучит как-то по-старушечьи, а «булка» — слишком интимно. Вы тратите двадцать минут на изучение этимологии слова «бутерброд». Рассказ стоит на месте. Петя забыт. Хлеб испортился.

И тут вы вспоминаете заветный совет бывалых графоманов: «Пиши, как дышишь!» Вы начинаете дышать часто и глубоко, пытаясь выдавить из себя строку. В итоге у вас получается гипервентиляция легких и предложение: «За окном моросил... эээ... ну, этот... как его... влага». Гениально. Просто и изящно. Толстой нервно курит в сторонке.

Самое смешное — это момент осознания. Вы понимаете, что сейчас могли бы написать роман о политическом перевороте в вымышленной стране с любовной линией в виде феи, но у вас в голове вдруг вырубили рубильник, как только задача упростилась до уровня «мама мыла раму».

О, этот коварный простой рассказ! Он как тот самый человек, которому вы должны позвонить по работе. Вы знаете, что нужно сказать, но трубку берет его голосовая почта, которая издевательски предлагает вам «оставить сообщение после гудка». Ваш рассказ — это вечно занятая линия. Он слишком крут для вас. Ему нужны страдания, жертвы и как минимум одна пачка выкуренных сигарет (или съеденных печенек), чтобы вы смилостивились над ним и он соизволил родиться.

В итоге, через три часа мучений, вы имеете в документе три слова: «Однажды Петя вышел». И курсор, который насмешливо моргает вам, как дальнобойщик на трассе, намекая, что вы — тупой.

Секрет прост (и от этого ещё обиднее): Рассказ не пишется, потому что вы пытаетесь его написать. А надо было просто сидеть и делать вид, что вам на него плевать. Как только вы начинаете смотреть в окно и думать о смысле жизни, текст сам приползет к вам на коленки и попросит внимания. Вот такой он, литературный мазохизм.